Тест на отцовство

Содержание препаратов в крови превышает допустимый уровень.

Меня так бомбит, что просто атас! Ну какая же мразь...

Рассчитываю всё по третьему кругу. Нет, ну откачали бы конечно. Но опять же... Клапан этот! Было бы голодание кислородное, не дай Бог мозг повредили бы. Я бы не отмылся!

От того, что он мог делать с беременной Юлей едет крыша. Это же чудо чудесное, что мой Степаха выжил!

Крышечка моя свистит так, что трясутся руки.

Прохожу к сестринскому посту, попросить сиделку для пациентки.

Дверь в кабинет Крынского открыта. Там Бергман.

- Чадов неадекватен в своей попытке утопить меня.

Молча захожу в кабинет. У Крынского только сошли синяки под глазами от прошлого моего ""хирургического вмешательства"". Молча делаю шаг к нему и повторяю ""операцию"".

Бах!

- Чадов! - шокированно шепчет Бергман, теряя голос.

- Экскюзи муа... - прижимаю к сердцу руку, глядя в глаза Бергману. - Гопник-с... Что с меня взять?

Сваливаю.

Бергман прибегает ко мне и отчитывает меня. Я настаиваю на своей версии.

- Борис Егорович, Вы понимаете в чем обвиняете Крынского??

- Это была подстава! - категорично утверждаю я. - Примите меры. Вы же знаете, что это не первая его махинация.

- Стоп! Он утверждает, что это ты подставил его так. Развели тут Санта-барбару!

- Не. Я же ""гопник"". Я в морду бью. А не пациентками дерусь. Подлость - не моё.

- Ну ведь опять всё бездоказательно!

- Вы главный врач. Вам решать, кто из нас верблюд. Можете, конечно, дождаться обращения в суд очередного пациента!

- Черти... - ругается он. - Обоих уволю! Всех троих! Вместе с Юлей.

- Юлю не трогать! Причем тут она?.. Она пострадавшая сторона! В Вашей клинике пострадавшая, прошу заметить.

- У меня вся больница из-за вас страдает!

- Понравится Вам, когда весь наш персонал побежит лечиться по другим заведениям из-за того, что не доверяет хирургам, анестезиологам и другим специалистам? Примите меры!

Снова занимаюсь пациенткой. Потом спускаюсь вниз, забираю заказ. На улице уже темно.

Иду к Юле с ее персиками.

Ей плохо... Зелёная вся. Тошнит, слабость.

- Девочка моя... - прижимаюсь глазами к ее ладони. - Ну что там пупсик наш хулиганит?

- Главное, что ему ничего не угрожает! А я потерплю.

- Что Истомин говорит?

- Предлагает капельницу и легкое снотворное. И остаться до утра. Но там же Стёпа ждёт...

Приподнимается. Ослабленно падает на спину.

- Ты не ела ничего.

- Ой, не говори мне про еду! - страдальчески закатывает глаза.

- Соглашайся. Пусть капают. Стёпа под присмотром. Я с тобой посижу. А ближе к ночи уже поеду.

- Нет. Сейчас поезжай... Какое-то предчувствие у меня нехорошее. За Стёпу переживаю.