7
0Я и она не сводим друг с друга сверлящего взгляда, а отец наблюдает за нами, глядя на каждого по очереди.
— Ну и, — не выдерживает он, — я теперь, наконец, узнаю причину этого несанкционированного собрания?
— А ты что, еще не догадался, Топольский? — мать смотрит на него как на заговоривший камин. — Твой сын догадался о том, о чем ты должен был сам давно рассказать ему.
Больше не вижу смысла нагнетать, атмосфера и так достаточно напряжена. Молча достаю из-за кресла папку с заключением и найденным в сейфе обрывком письма и протягиваю отцу.
Он отходит к окну и открывает папку.
Отец просматривает заключение, поднимает глаза и смотрит поверх папки.
— В каком подвале ты делал этот тест? Ты знаешь, что это статья, и я могу их засудить?
— Не в подвале, — отвечаю, сглатывая и переводя дыхание, — а где, не скажу. Это лаборатория. Заключение не на бланке и без печатей, потому что я не могу взять вас за руку и отвести на тест. Но я имею право знать правду.
— Какую правду? — отец откладывает папку, поворачивается спиной и упирается руками в подоконник.
— Здесь написано, с образцом номер один у меня стопроцентное родство. Это с тобой, папа. А с образцом номер два, — прокашливаюсь, — индекс родства повышенный. Кто ты, если ты не моя мать? Почему вы мне всю жизнь врали? И где моя настоящая…
Голос срывается, и я замолкаю, чтобы не облажаться окончательно.
— Ну чего ты молчишь, Топольский? — моя не-мама смотрит на отца, выпрямившись в кресле, и в ее голосе слышится удовлетворение. — Расскажи сыну правду. Он просит.
— Зачем ты мне душу выворачиваешь, Катя? — негромко отвечает отец, не оборачиваясь.
— Мне? — поднимает моя ненастоящая мать красивые брови. — Разве это не ты испортил мне жизнь?
— А разве мы здесь говорим о тебе? — отец разворачивается, и в его голосе снова появляются раздраженные нотки. Так всегда, когда они начинают ругаться. — Здесь речь идет о Никите, который тебе тоже нечужой. Хоть ты так и не смогла его полюбить. Впрочем, ничего удивительного, ты всегда думала только о себе. Никита, — он поворачивается ко мне, — что бы ты сейчас ни услышал, я хочу, чтобы ты не сомневался — ты лучшее, что со мной случилось в этой жизни.
— Я, — снова мой голос срывается, — я знаю, пап…
— Ладно вам, Топольские, — примирительно говорит Она, — хватит драматизировать! — и обращается ко мне: — Это правда, Никита, я тебе не чужая. Твой тест не обманул, у нас самый высокий уровень родства. Я твоя тетя, родная. Твоя мама — моя старшая сестра. Она умерла сразу, как ты родился.
Глава 23.1
Я ожидал услышать все, что угодно, только не это.
