В эту же — часов в одиннадцать пожелал удачи, оставил жгучий след на моей ягодице, получил локтем в бок и поехал к Косте.
Чувствуя на себе внимательный взгляд, надеваю белое в мелкий красный горох платье. Дополняю его тонким ремешком на талии, и наспех заплетаю косу. Коля тем временем открывает дверь ключом. Он чертовки доволен собой.
Мы расходимся по машинам. Ник с самым серьезным видом утром утверждал, что Валяевы- младшие по мне истосковались, поэтому конечная цель- его дом.
Лёшка у бабушки с дедушкой, к нему Максим, вроде, прийти собирался. Времени вагон, меня особо не ждут, дали ценное указание веселиться и выпихнули из квартиры.
Бабушка порадовалась и поставленным голосом учителя во всеуслышание заявила ""наконец-то"". Я в аут свалилась! Хоть дедуля сдержаннее себя повёл, задал несколько вопросов, убедился, что у Ника бензопила в багажнике не хранится, и устранился. Тем же вечером был звонок от дедушки Миши и бабушки Вики, которые навещали Лешку во время реабилитации и перебрались в Германию насовсем.
Ник же все воспринял спокойно, словно так и должно быть. Думается мне, что это он надоумил Лёшку рассказать. Впрочем, неважно кто и почему, я рада такому стечению обстоятельств.
Что касается самого Ника, то он своевольничает у меня дома. Я уже перестала спрашивать останется ли он, знаю, что останется. Мы ни о чём не договаривались, просто Ник с его бурлящей энергией случился, а я отпустила себя.
Когда подъезжаю к дому Ника, его машина уже на месте.
Ник открывает дверь, и я давлюсь воздухом. Он в боксерах и с бутылкой карамельного топпинга в руках. На его пальцах и в уголках рта видны темные густые капли. Не прерывая зрительного контакта, я беру его руку и облизываю большой палец. Вкус карамели разливается во рту, и я повторяю нехитрый маневр. Сдавленный стон Ника отражается сладостным спазмом внизу живота.
А через секунду сладкая струя выстреливает мне в шею и на грудь. Карамель стекает, попитывая белую ткань.









