Я за Тобой

Даю тебе неделю, осмотрись, подбери себе молодого, свободного, холостого. А я поговорю с ним, если никто не придётся по душе, думаю, тогда тебе стоит попытать счастье в другом туате. Я попрошу Колума сопроводить тебя. И Каела, напоминаю — холостого. Временных жён в этом туате не будет, — всё с той же улыбкой произнесла я и чуть тише добавила, — и ещё не рекомендую в дальнейшем обсуждать меня и мои действия — не стоит. Сообщив всё это при свидетелях, я развернулась и отправилась домой. Надо успокоиться, глядя на сощуренные от злости глаза и поджатые губы девушки, мне хотелось вцепиться ей в косы, но нельзя.

— Допекла? И правильно, гнать надо, — проговорила Кара, настигнув меня у порога моего дома. Оказывается, она тоже была свидетелем этого неприятного разговора.

— Достала, видит Бог, я долго терпела, но девица перешла все границы. Стала болтать людям в септе, что все мои идеи и приказы пустая блажь.

— Люди видят, что это не так и благодарны тебе.

— Но, если каждый день говорить гадости, появится зерно недоверия, а мне и Анрэю этого не надо, — воскликнула я, — и спасибо тебе большое, что рассказала об этой традиции.

— Ты же как слепой щенок мыкаешься, приходится наставлять, — ухмыльнулась травница.

— Согласна, правила, традиции и почему здесь нет свода законов?

— Так филид на что? Он всё расскажет и посоветует.

— И где он твой филид? В эту каменную пустошь что-то не рвётся.

— И хорошо, там, где он появляется, всегда грядут перемены. Так что может оно и к лучшему.

— Может, ладно тогда по кружечке отвара? У меня и печенье овсяное есть.

— Давай, надоел этот дождь. Скорее бы закончился, кости уже стали скрипеть.

— Не верю, скачешь аки козочка, — рассмеялась я, неспешный разговор с травницей отвлёк и успокоил меня.

— Ох и вкусное печенье, куснул, во рту рассыпалось и тут же растаяло, — пробормотала Кара, прихлёбывая из кружки горячий отвар. Небольшой котелок с приходом дождя и холода всегда стоял в моём доме на печи, в сторонке от основного жара. Так приятно прийти с улицы, отпить глоток ароматного мятного или ромашкового чая, правда, наливать было неудобно.

— Вот же балбеска! Чайник же? С носиком, пузатый, он же удобнее! — воскликнула я, напугав травницу.

— Ты чего? Что за чайник.

— Сейчас, — подлетев к шкафу, достала лист и принялась рисовать, — вот он. Надо Конола попросить, надеюсь, сделает для меня один, знаю, железа немного.

— Сделает, он не посмеет тебе отказать, да и не захочет. Прижилась ты здесь девочка, за родную приняли и берегут тебя.

Глава 41

— Птицу бить пойдём, жёны не дают покоя, подушки перьевые им подавай. А мы что риаги какие? — бурчал Кахир, старательно пряча довольную улыбку.