Отец лучшей подруги

Платон шире разводит мои ноги, и мне остается только обхватить его бедрами, скрестив лодыжки у него на талии. Платон принимается двигаться.

Очень быстро.

Без подготовки.

Без церемоний.

Даже без защиты."

"Берет то, что принадлежит ему одному, и дарит мне те ощущения, в которых я так остро нуждалась. От всех порочных звуков, что издает мое изнывающее тело, хочется сгореть со стыда, но долго фокусироваться на деталях не выходит.

Платон накрывает мой рот своим и вторит языком движениям бедер.

Я перестаю существовать.

Растворяюсь в его запахе, движениях, ощущениях, в нарастающей потребности, в его тяжелом теле, которым он вдавливает меня в стену.

Если это и есть его «пока», то я точно не прогадала. Если все наше с ним «пока» будет длиться именно так, то я заранее на все согласна. Он лучшее, что случалось со мной. И вроде одна и та же анатомия, и вроде другие парни были не хуже, но только его прикосновения обнажают мои нервы и заставляют тело петь.

Не хочу пытаться понимать, как он это делает. Главное пусть не останавливается.

Он пьет мои стоны, дышит одним со мной воздухом.

Он тот, кого я так и не смогла забыть, и кого думала, что навсегда потеряла.

Его плечи под моими руками каменеют. Он мельком смотрит на мое лицо, и я понимаю, что он уже на грани, тогда как я еще нет.

Платон с такой силой впечатывает меня в стену, что я и правда перестаю дышать. Он замирает.

А потом почему-то тихо матерится, перемежая маты именем Ростова.

Я в непонятке смотрю на него, но Платон бросает быстрое: «Потом» — и снова припадает к моим губам.

Оставаясь во мне, опускает одну руку туда, где наши тела все еще соединяются. Палец скользит вверх и вниз, тогда как сам Платон принимается аккуратно двигать бедрами.

Сейчас эти движения не приносят ему удовольствия, не после собственного оргазма.

Он делает это ради меня.

Его забота и внимание к моим желаниям, медленные размеренные движения, а еще нежность с какой двигаются его пальцы, снова меня воспламеняют. Извиваюсь на его руках и стону в его рот. Сильнее сжимаю его тело своими бедрами…

Кажется, он снова улыбается.

А я вся каменею, задерживаю дыхание и после меня начинает колотить крупной дрожью, но Платон не останавливается, не ставит меня на ноги, не разрывает нашей связи.

Он с наслаждением продлевает мой оргазм, подмечая каждую реакцию моего тела в ответ на свои действия, и делает это до тех пор, пока дрожь в моем теле не стихает, а я не повисаю на его плече с закрытыми глазами, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Мне просто хорошо.

Вечность провела бы именно так.

Но тогда же в замке проворачивается ключ.

Дверь распахивается, и Костя шумит одеждой, пакетами, а еще принимается так громко кашлять, как будто у него запущенный туберкулез.