8
0
Платон может спать спокойно и за свои Фаберже не переживать.
Душ, свежая одежда и родная постель — мой маршрут не требует особого мыслительного процесса, тем более голова с каждой минутой болит только сильнее.
Я собиралась позвонить Юле, рассказать хотя бы часть правды о вчерашнем, потому что и так завралась, но сил на еще один тяжелый разговор у меня просто нет.
Падаю в постель и тут же проваливаюсь в сон.
По закону подлости снится мне снова Платон.
И на этот раз никакой будильник не мешает нам достигнуть пика.
Так что просыпаюсь в поту, со сбившимся дыханием. С колотящимся в груди сердцем и невыносимой пульсацией ниже живота.
Мне стоило отказать ему в аэропорту хотя бы для того, чтобы не знать, каким он может быть в постели. Теперь он проник в мои фантазии и избавиться от них будет непросто.
Рука сама ползет ниже, под резинку пижамных шорт. Я представляю, что это делает он, а в голове звучит его низкий приглушенный голос.
Звучит, как наяву.
— Я понимаю, Сара Львовна, но вы и меня поймите…
Тело превращается в камень.
Моя мама громко шикает на Платона, и продолжение разговора уже не долетает до меня через закрытую дверь.
Откуда он вообще взялся на маминой кухне?!
Глава 16. Ради дочери
Вижу имя Ростова на экране телефона и жму «отменить».
Третий раз за день.
Не сегодня. Просто не выдержу этот разговор сегодня.
Я и без него готов на ровном месте взорваться.
Проклятая девчонка будто не понимает, что я взрослый мужчина, который держится из последних, черт возьми, сил. Больше всего на свете я хочу уложить ее на лопатки и взять то, что она так откровенно предлагает.
Когда я заметил, что этим утром ее волосы снова стали виться, оба ее образа в моей голове наконец-то сложились воедино.
Та Лея из прошлого, которую я помнил, наконец-то стала Леей из настоящего. Я больше не видел отдельные манящие женские части тела, которые влекли мою мужскую сущность.
Я наконец-то увидел ее всю.
Целиком.
Прошлое встретилось с будущем в этом миге из настоящего, когда Лея замерла на моей кухне, а серый утренний свет запутался в ее вьющихся волосах.
Тогда-то я и понял, глядя на нее, что она всегда была такой… Такой красивой, высокой и дерзкой.
Просто я этого не замечал. Или предпочитал не замечать, потому что она была на тринадцать лет меня младше.
А теперь…
Теперь, если я сорвусь, и возьму то, что так хочу, теперь-то я точно буду знать, с кем сплю.
Это желание завладеть ею настолько неистовое, что в голове не укладывается. Я не могу, просто не имею права так сильно хотеть Лею Розенберг.
Лею, что когда-то сидела у меня на коленях, а я дул на ее разбитую коленку. Или которую искал в нашей квартире, потому что они с Юлей прятались, а я — водил.
Лея.
