8
0
Пожалуй, учить ее многому и не придется.
А вот остановить все-таки надо.
— Хочу тебя… Сейчас.
Лея смотрит на меня затуманенными пьяными глазами, губы ее горят, как и щеки. Дыхание так и не пришло в норму.
Только она в моих руках. Только ее губы на моих. Только ее частые стоны и очередной пик, который она с моей помощью обязательно настигнет.
Глава 24. Борьба с самооценкой
С наслаждением потягиваюсь. По телу разливается приятная истома, и я открываю глаза. Комната Платона мне хорошо знакома, но я подскакиваю на месте, когда понимаю, что его самого в постели нет!
Из-за шума в ушах не сразу различаю его тихий голос.
На прикроватной тумбе немым укором так и лежит нераспечатанная упаковка с презервативами. Черт. Но экстренную таблетку я ведь выпила. Все будет хорошо, так?
Бегу в душ, где снова чищу зубы пальцем, — интересно, уже можно оставить у него свою щетку? Или это только для тех, кто в законных серьезных отношениях? А у нас пока какие?
Нахожу свои выстиранные и высушенные джинсы, футболку и лифчик возле кровати, на кресле.
Расчесываюсь найденной на дне рюкзаке расческой. А вот линзы хоть убей не помню, куда дела. Перед тем, как принять душ после первого раза, я сняла их. Но в рюкзаке нет.
Придется обойтись очками.
Но вспомнив, как Платона перекосило, когда он увидел меня в очках дома, прячу их обратно в рюкзак. Справлюсь и так.
Перед тем, как покинуть комнату, в последний раз осматриваю себя в зеркале. Мда, как будто ничего не делала. Видок у меня все равно такой… хорошенько оттраханный.
В квартире тихо, только Платон монотонно разговаривает на кухне, похоже, по телефону. Завернув за угол, действительно вижу, как Платон, одетый по-домашнему, ходит вдоль окна, кивая невидимому собеседнику.
Светлая футболка обтягивает его широкие плечи, а мягкие спортивные штаны подчеркивают по-мужски узкие бедра. Деталей без линз не различаю, и это обидно. Ведь пускать на него слюни я теперь могу, не таясь.
Платон устало трет лоб, смотрит в ежедневник, который держит в другой руке. Судя по серьезному тону ревновать не стоит.
— Да, значит, так… До понедельника, — наконец-то прощается он.
Откладывает телефон, ежедневник и тяжело вздыхает, глядя в панорамное окно. Ерошит свои волосы. Кажется, дела складываются не очень хорошо.
Подхожу сзади и обнимаю, прижимаясь щекой к его спине.
— Привет…
Платон касается моих переплетенных у него на груди рук.
— Привет, соня.
Оборачивается ко мне, оставаясь в кольце моих рук, легко целует в губы и шепчет:
— Как ты?
— Нормально.
— Ничего не болит?
— А должно?
Он криво улыбается.
