7
0Мне нравится сжимать её в ладони, нравится слушать её сдавленный вздох, когда я это делаю. Сколько же в ней нераскрытой чувственности и молчаливой страсти. Нужно быть идиотом, чтобы не суметь раскрыть её как женщину.
При мысли, что ею обладал другой, внутри меня начинает рычать дикий зверь. Ведь это мог быть я. Я мог стать её первым. Единственным. И тогда бы не было всего этого кошмара. Но я был ещё совсем пацаном, и чувства меня испугали.
Когда я спускаюсь ниже живота, языком прокладывая влажную дорожку, Аня сжимает бёдра и напрягается. Нет уж, милая, ты сама попросила любить тебя. Так позволь.
– Ром… – выдыхает едва слышно. Смущается.
– Я твой муж. Мне можно.
Преодолев лёгкое сопротивление, развожу её колени, открывая для себя. Аня выгибается, едва я касаюсь её влажности, а потом сдавленно стонет. Всё ещё сдерживается, сжимает зубы. Не кричит, когда хочется, глушит дыхание, когда лёгким так не хватает кислорода. Но её хватает не на долго. Когда я начинаю ласкать её руками, погружая внутрь сначала одни палец, потом два, когда нахожу точки, от которых её тело начинает дрожать, сдерживаться она уже не может. Стоны начинают прорываться чаще, и я кайфую, когда слышу шёпот моего имени.
Ещё немного, и ты будешь готова. Совсем чуть-чуть."
"Целую нежную кожу на её коленях, бёдрах, ослабляя ненадолго ласки, а потом снова погружаю пальцы глубоко и аккуратно надавливаю ладонью ей на низ живота. Аня кончает резко и ярко, как я и хотел. Ещё сильнее сжимает простынь, дышит надсадно, даже хрипло. Я поднимаюсь выше, целую шею, губы. Хочу видеть её глаза. А в них… растерянность. Она будто не ожидала, не понимала, что её ждёт. Может, конечно, со своим бывшим она и не кончала, но сама-то себя ласкала наверняка. Хотя, кто её знает, от моей пуританской Ирландо можно чего угодно ожидать. И если это её первый оргазм, то я собой теперь весьма горд. А ещё хочу сказать, что это не последний. Даже на сегодня.
Сам же больше сдерживаться не могу. Если сейчас же не сделаю её своей – с ума сойду. Не как в тот жуткий раз, когда моей она так и не стала, не в том смысле, в котором я хотел. Сейчас всё иначе.
Избавляюсь от одежды и накрываю её тело своим. Аня сгибает ноги в коленях и обнимает меня руками за талию, скользит тонкими пальцами по косым мышцам на животе. Дрожит в ожидании. И смотрит в глаза. Будто в душу. Я почему-то медлю, как мазохист, растягиваю ожидание.
Я обладал многими женщинами. Кого-то хотел сильнее, кого-то меньше. Но то, что я испытывал сейчас, было не сравнимо ни с чем. Внутри всё сжалось в жёсткую пружину, и я впервые после шестнадцати лет даже заволновался, что выстрелит эта пружина слишком быстро. Куда быстрее, чем хотелось бы.
Вхожу в неё аккуратно и очень медленно, смазываю её страх иллюзией контроля.
