Я тебя не хотела

– Рома…

А что сказать-то? Да должна ли я вообще кому-то что-то тут объяснять?

– А ты кто такой? – Сикорский надулся как петух, но было видно, что пыла у него поубавилось.

– А ты? – Должанов спросил спокойно, засунув руки в карманы брюк, а меня от этого спокойствия морозом пробрало почему-то.

– Я её жених.

Твою мать.

Это я сказала? Точнее подумала. Обычно и в мыслях не приемлю ругательства, но в данной ситуации и не выразишься иначе.

– Бывший, – зачем-то я всё же стала оправдываться. Нервное, видимо.

– А я муж, – Роман окатил столичного гостя тяжёлым взглядом с ног до головы. – Нынешний. Есть ещё вопросы?

– Аня, что такое он говорит? Это правда? – лицо, некогда казавшееся мне красивым, перекосилось. – Быстро же ты! И кто же ты после этого? Ш…

– Аня, иди в машину, – Роман не повышал голоса, но я почувствовала, как за видимым спокойствием разгорается пламя.

– Ром, давай просто уедем. Мы опаздываем уже, – я машинально положила ладонь Должанову чуть ниже локтя и вот тут точно поняла, что он на пределе. Мышцы напряжены как камень, едва ли не дрожат. Если Рому рванёт, от Сикорского и мокрого места не останется. А скандалов и мексиканских страстей мне не надо. – Пожалуйста, поехали.

– В машину. Сейчас.

Я почувствовала, как по моим венам вместе с тревогой поползла и злость. Хотят меряться достоинствами? Отлично! Флаг в руки.

Я резко развернулась и прошагала к машине. Та, повинуясь брелоку в руках Романа, приветственно пикнула и впустила меня внутрь. Однако, как бы я не злилась, внутри ёкнуло, когда я увидела в окно, как Должанов схватил Сикорского за воротник и притянул к себе. Не знаю, что он ему говорил, но бледный Слава даже не трепыхнулся, только пару раз кивнул.

Через несколько секунд Роман отпустил его и даже похлопал по груди, пригладив вздыбившийся воротник пальто, а потом направился к машине.

Не знаю, совершенно не могу рационально объяснить, почему, пока мы ехали к моим родителям, и Рома молча выжимал газ, прожигая тяжёлым взглядом лобовое перед собой, я чувствовала вину. Это не поддавалось логике. Я ничего плохого не сделала. Эти двое обидели меня, унизили каждый по-своему, самоутвердившись за мой счёт своим эгоизмом. Пусть хоть бы в клочья один другого разодрали. Почему же тогда в груди что-то неприятно царапает, заставляя молчать и наблюдать, как мужчина, сидящий рядом за рулём, плотно сжимает губы и хмурит брови?

Глава 48

Рома припарковался у дома родителей, но снимать блокировку с дверей не спешил. Он продолжал смотреть перед собой. Его напряжение выдавали сжатые на руле руки и натянувшиеся желваки. Я тоже молчала.

– Ты его любишь? – спросил ровным голосом, не глядя на меня.

– Кого? – я не ожидала, что он это спросит, поэтому задала глупый вопрос. – Славу?

– Своего бывшего.

– Нет.