Я подарю тебе ребёнка

Я тоже ложусь на бок, мощу голову на подушку и смотрю на Зернова. Интересно, стань мы парой ещё в школе, насколько бы изменились наши жизни? Скольких бы ошибок удалось избежать? А вдруг наоборот — наделали бы больше. Кто знает, почему жизни складываются именно так, а не иначе. Наверное, у судьбы на всё свои планы.

— Я ещё не думала над именем для малышки, но мне нравится Полина. Поля, Полюшка, — перекатываю созвучия на языке, — определённо нравится.

— Ещё подумаем, но на заметку возьмём.

— Однозначно.

Так не хочется выбираться из постели, но нас ждут родители Захара. Ехать к ним больше часа, нужно ещё в магазин заглянуть, не с пустыми руками же.

Пока я принимаю душ, Зернов делает бутерброды и кофе. Не забывает несколько раз, пока собираемся, припечататься поцелуем. Мне определённо нравится, как он смотрит на меня, как прикасается к животу, нежно скользя ладонью, как темнеет его взгляд. Даже волнительная встреча с его родителями отходит на второй план.

Кажется, я влюбляюсь. Крепко, вязко, по-настоящему. Оказывается, это не всегда происходит в первого взгляда, иногда чувства будто вырастают. Сначала росточек, маленький и едва заметный, потом его удобряют забота, уважение, дружба, а потом оказывается, что росточек набирает силу, наливается, живёт, и тогда становится понятно, что это так родилось новое, настоящее чувство."

"Говорить о нём я пока не решаюсь, но уже хорошо осознаю, что для меня Зернов больше не просто школьный товарищ или случайный любовник с последствиями. Не просто тот, кто подарил мне ребёнка. Это человек, к которому у меня есть, да-да, уже совершенно точно есть чувства.

В супермаркете я долго думаю, что же взять с собой. Торт, ореховых рулет, набор пирожных… Уверена, до них-то и очередь вряд ли дойдёт. Тётя Галя, поди, всю ночь готовила.

— Слушай, Вик, — говорит Зернов, когда мы уже подъезжаем, — спасибо, что согласилась на встречу. Для мамы это важно.

— Ну конечно, о чём речь.

— Просто она может быть… слишком активной, понимаешь?

— Захар, перестань нервничать, — кладу ладонь ему на плечо. — Я прекрасно помню твою маму, такой уж она человек. Ей нужно быть в курсе, давай позволим ей. Ну хотя бы в том объёме, в котором нас самих устроит.

— Главное, чтобы она думала, что этот объём полный, — смеётся.

Мы вспоминаем школьные годы и праздники, к которым она помогала нам готовиться. День Валентина, к примеру, в восьмом, когда на дискотеке в классе после сладкого стола нам всем так хотелось остаться без надзора взрослых. Тётя Галя же нерушимо была рядом.

— Третьякова к тебе тогда так и не решилась подойти, — хихикаю. — Она с сентября на тебя глаз тогда положила. Всё гадала на РОНГЛИС*, сзади тетрадки исписывала. Четырнадцатое февраля ждала с нетерпением, а тут твоя мама.