Я подарю тебе ребёнка

Я от дяди Анзора никаких намёков в свою сторону не замечала, но, видимо, мать решила перестраховаться.

— Викуська! — мама приходит в восторг, когда открывает двери.

— Прости, что не предупредила, мам.

— Да какой там! Ты же знаешь, я всегда рада.

Мама живёт одна, Анзора уже шесть лет как нет в живых. Каждый раз приходя к ней, я испытываю угрызения совести, что бываю так редко. Но ритм жизни таков, что моргнула — десять лет прошло. Не мы живём жизнь, а жизнь нас живёт. Жуёт.

А тут вдруг Зернов. Такой светлый и жизнеутверждающий. Общение с такими людьми напоминает, что мы тут все не просто так. Что за пределами привычных нам линий движения идёт жизнь. Она многогранна, в ней есть место свету и удовольствию, место надежде, есть другие люди, для которых ты важен.

Не знаю как, и дело совсем не в ночи, проведённой с ним, просто энергетика у него такая.

— Викуся, ты тапочки надень, полы холодные. Я вот зябну, ещё и платок накинула. Если замёрзнешь, и тебе кофту дам.

Мама начинает суетится, торопится на кухню.

— Голодная?

Сначала хочу ответить, что нет, времени уже поздновато, чтобы есть. Но потом решаю, что тарелка маминого супа много калорий не принесёт, а мама порадуется. Да и вкусно.

— Давай. Только не доверху.

Мою руки и усаживаюсь на кухне. Попытаться ей помочь дело гиблое.

— А я только утром рыбный сварила, ещё вот котлетки из куриного фарша. У нас тут в мясном магазинчике хорошее мясо, не воняет антибиотиками.

Мама болтает и одновременно греет еду, наливает в чайник воду из фильтра и ставит его на газ. Сверху слышен шум, топот и смех. Грохот такой, что кажется, вот-вот люстра упадёт.

— Весело тут у тебя, мам.

— Ага. Ну что с них возьмёшь — детишки. Пусть себе играют.

И замолкает. Мы обе затихаем.

— Мам, прости, что оставила тебя без внуков, — тихо говорю, даже для себя самой неожиданно.

Мама резко поворачивается и смотрит с болью во взгляде.

— Что ты, дочка, как можно то… — подходит и проводит рукой по моим волосам, а я вдруг утыкаюсь лбом ей в грудь. — Ты же не виновата.

Так и замираем на какое-то время. Я просто дышу, а мама гладит тихо меня по голове.

— Мам, — отстраняюсь и поджимаю одно колено под себя, как любила делать в детстве, сидя за столом, — я тут недавно своего одноклассника встретила. Помнишь Захара Зернова?

— Захарчика? Конечно помню, — мама возвращается к столу и достаёт две чашки из пенала. — Вы же за одной партой сидели класса с пятого или шестого. Хороший мальчишка был. Как у него дела?

— Он врачом стал.

— Не удивлена, он такой целеустремлённый был.

— И он говорит, что не видит причин, почему я не могу забеременеть и родить. Говорит, что может попытаться подарить мне ребёнка.

Мама отвечает не сразу, и даже поворачивается через несколько секунд.