7
0Тошно. Нам все равно придется разговаривать, но сейчас я этого не хочу. Чтобы нормально отработать день, мне нужна холодная голова и трезвый мозг, поэтому Леша идет на фиг до вечера. Он больше не в приоритете.
Я сама звоню дизайнеру и договариваюсь о встрече не у меня в кафе, а совсем в другом месте. Делаю все, чтобы не столкнуться с муженьком, если тот все-таки решит проявить настойчивость и добраться до меня.
Весь день он обрывает мне трубку. В итоге я отправляю его в черный список, и сразу становится так тихо, что даже жутко."
"Мне удается продержаться до вечера. Я не тороплюсь. Часть дороги проезжаю на общественном транспорте, часть прохожу пешком. Забираю машину с парковки, заезжаю на мойку, пью кофе на заправке. Делаю все, чтобы оттянуть момент возвращения домой, но в итоге все равно оказываюсь в родном дворе. Лешиной машины перед подъездом нет, но в наших окнах горит свет.
Он ждет меня. Я знаю. И испытываю практически непреодолимое желание уйти.
* * *Дальше начинается самый долгий подъем в моей жизни. Я игнорирую лифт и упрямо шагаю по лестнице, будто те три минуты, которые выиграю таким образом, что-то да значат.
Рука тянется к звонку, но останавливается в миллиметре, потому что все внутри противится. Я не хочу видеть его. Просто не хочу и все. До тошноты. До заворота кишок и сердечного приступа. Но смысла прятаться нет. Головой это понимаю, а душа бастует, мучается, просит передышки.
— Потерпи, – обращаюсь к себе, — просто потерпи. Потом станет легче.
Я достаю ключи из сумочки, отпираю дверь и бесшумно шагаю в прихожую. Почему-то мне кажется, что я и сейчас застукаю Березина с Мариной. Знаю, что не настолько он оскотинился, чтобы тащить свою девку к нам в дом, но с доверием совсем беда. Теперь, в своем некогда любимом муже, я вижу исключительно предателя, который готов изменять на каждом шагу.
Меня подводят трясущиеся руки. Пытаюсь повесить сумку на крючок, но она выскальзывает из пальцев и с грохотом падает на пол.
— Да чтоб тебя, — подхватываю ее, но уже поздно.
Леша выскакивает из большой комнаты. На нем лица нет. Глаза огромные и в них явное облегчение:
— Пришла, наконец, — выдыхает.
У меня спазм внутренностей. Просто сводит все в судорогах. Не могу слышать его голос. Больно.
Скотина ты, Березин! Самая скотинистая скотина на свете! Как ты мог допустить все это? Неужели левая баба стоила моего разбитого сердца?
Я ничего не отвечаю на его слова. Молча разуваюсь, раздеваюсь и ухожу в ванную. Намываю руки так долго, будто готовлюсь к операции. Потом прохожу в комнату мимо Березина, замершего как истукан посреди коридора. Он неотрывно смотрит на меня, а я смотрю куда угодно, но только не на него. Закрываю дверь перед его носом.
Почему-то жду, что сейчас он ворвется в комнату, но этого не происходит.
