9
0
Она убегает на кухню, а я, постояв еще пару минут и прислушиваясь к звону в голове, начинаю переодеваться. Напяливаю Алискину яркую тунику, сырое вешаю на батарею и иду следом.
— Ну что? Полегчало, после того как прооралась?
— Полегчало, — я плюхаюсь на стул. Сил нет вообще, — ты прости за такое.
— Все нормально, Кир. Тебе необходимо было выпустить пар. Иногда надо дать слабину, потому что если все держать в себе, то рано или поздно крышу сорвет. А так поистерила, умылась, волосики причесала и все. Красотка.
— Угу. Та еще красотень, — когда шла на кухню, мельком глянула в зеркало в прихожей. Это ж просто жуть жуткая. Морда пятнистая, как у панды, глаза — красные щелочки, губы аж горят. На голове — всклокоченное гнездо вороны.
— Конечно, красотень. Ты у меня вообще сама лучшая. А кто не согласен — может идти на хрен.
— Спасибо.
У меня нет слов, чтобы выразить насколько для меня важна ее поддержка. Без Алиски я бы спряталась где-нибудь под мостом и с горя бы подралась с бомжами за коробку, в которой бы и провела худшую ночь в своей жизни.
Она ставит передо мной большую тарелку с пловом, потом откуда-то из закромов достает Maртини.
— В терапевтических дозах полезно.
Если честно, я не особо различаю вкус еды, но процесс жевания позволяет отвлечься от шальных обрывочных мыслей, скачущих в голове.
У Алисы звонит телефон.
— Твой, — кивает на экран. Там высвечивается скупое «Березин».
— Не отвечай…
Но она отмахивается от меня, принимает звонок и ласково, словно кошка, здоровается с моим предателем:
— Привет.
Я слышу его хриплый голос:
— Привет, Алис. Кира у тебя?
— Эмм, нет, — она так искренне отыгрывает недоумение, что Леша ведется и разочарованно переспрашивает:
— Нет?
— Что стряслось?
— Ничего.
— Леш, не пугай меня!
— Я не могу до нее дозвониться.
— Сейчас я ее наберу, — с готовностью откликается она.
— Бесполезно. Телефон выключен.
— Что у вас случилось? Вы поругались?
Он мнется, потом нехотя признается:
— Немного.
Немного, сука…
Самую малость, блин.
— Из-за чего? — Алиса продолжает строить из себя святую невинность.
Если бы она его послала или хотя бы как-то показала свое неодобрение, он бы сайгаком прискакал к ее дому и долбился бы в дверь до посинения. А так мнется, что-то невразумительно мычит и по-быстрому сворачивает разговор:
— Не бери в голову. Разберемся.
— Леш…
— У меня звонок по второй линии. Пока.
Алиса смотрит на погасший экран, досадливо цыкает и откидывает телефон в сторону:
— Все, заметался, хвост подгорает.
Мне плевать что у него там подгорает. Знаю, что если включить телефон, то там будет сотня пропущенных и миллион сообщений от любимого мужа.
