9
0
— Так что же ты тут делаешь, Лешенька?
— Просто коллега попросила отвезти за документами, которые забыла дома, — он пытается говорить миролюбиво и уверенно, а я понимаю, что его слова для меня обесценились, пролетают мимо, как бесполезный треп. Его голос — как белый шум.
— Есть служба такси. Если она такая забывчивая, то вызвала бы машину и доехала.
— Надо было очень срочно. Успеть за обеденный перерыв…
— Что успеть, милый? — не моргая смотрю на него. Изучаю так, будто впервые вижу, впитываю каждую черточку, чтобы навсегда сохранить в памяти образ предателя.
— Я уже сказал. Документы…
— Причем здесь ты? — я методично добиваю его вопросами, — не твоя сотрудница. Не твои документы. Не твои проблемы.
Теряется на миг, но потом выкручивается:
— Михалыч попросил и отвезти, и проконтролировать.
— Серьезно?
— Да. Ну мы выскочили и понеслись.
— Снова врешь.
— Нет!
— Это был не вопрос, — качаю головой. Разочарование с каждым мигом становится все больше, — твоя дорогая Марина ждала тебя в Алмазе, спокойно попивая чаек. Ты прилетел на крыльях любви и повез ее в ваш райский уголок.
У меня настолько все сковало внутри, что даже голос не дрожит. Звучит на одной ноте. Ровно. Отстраненно. Как у прокурора.
— Я не понял, ты за мной следишь что ли? — Березин понимает, что снова попался на вранье, и включает защитный механизм.
Знаю, что сейчас начнет надувать грудь колесом и строить из себя униженного и оскорбленного, но мне уже насрать. Вот просто насрать и все.
— Да, — жестко, глядя ему в глаза. Не стесняясь, не сомневаясь, не жалея, — тебя что-то не устраивает?
Он не привык к такому, поэтому теряется. Наверное ждал что, как всегда, буду тактичной женой, которую можно деморализовать подростковой истерикой.
Хер бы там! Свою тактичность я приберегу для других людей. Для тех, кто не предает, не обманывает, и не ведет себя как кусок говна.
— Какого…
— Чтобы убедиться, что всего лишь брехун и поставить точку.
— Да я ничего не сделал!
— Не успел?
— Кира, прекрати! Я сейчас все объясню."
"— Леш, ты до сих пор не понял? Мне уже все равно. Можешь устраивать ночные «совещания». Можешь катать свою Мариночку хоть на машине, хоть на чем-то еще. Резаться с ней в сапера, обжиматься по углам, а когда она тебе осточертеет, можешь завести себе новую восторженную цацу. Мне. Все. Равно.
По мере того, как я говорю, у Леши лицо становится белее мела. До него постепенно доходит, что точка невозврата пройдена.
— Кира, — неуверенно шагает ко мне. Пытается взять за руку, но я отбиваю, не позволяя к себе прикоснуться.
— Не трогай меня. Я брезгую.
Он дергается, словно отвесила ему пощечину.
— Кир, — голос звучит неуверенно, взгляд бегает, — пожалуйста, послушай меня.
