7
0
— Что мне делать, Алис? Подскажи, а? Ты же помогаешь другим женщинам, — жалобно смотрю на подругу, — вернуть не только уверенность в себе, но и мужской интерес.
Они не раз рассказывала, как работала с женами, пытающимися вернуть мужей в семью. Помогала им, учила, как себя вести, чтобы мужчина забыл обо всем на свете и снова потерял голову от любви.
— Прости, Кир. В этот раз я лицо заинтересованное. Я очень за тебя переживаю и у меня сердце кровью обливается от такого к тебе отношения. — Алиска морщится с явной досадой, — и язык не поворачивается, чтобы учить тебя уму разуму. Вместо этого хочется самой отправиться к твоему Леше, надавать ему по мордасам, чтобы мозги на место вправить.
— Думаешь, поможет?
— Ничего не поможет, пока он сам в себя не придет, — убежденно произносит она, — А для этого тебе пора ставить вопрос ребром. Или ты, или она. И пусть вертится как хочет. И если снова начнутся пустые разговоры и обиды, то…гони козла прочь.
— Я думала, стервы никогда не отдают своего.
— Стервы в первую очередь себя любят и уважают. Ценят свой комфорт, а не всякие «должна» и «так правильно», и поэтому умеют правильно разграничивать свое и чужое. За свое будут грызть до конца, когтями-зубами рвать, а от чужого, не моргнув глазом избавляются. Поэтому я и хочу, чтобы ты ответила на вопрос зачем тебе все это.
— Леша – свой, — твердо произношу я, — я не отдам его этой курице.
— И что будешь делать? Воевать? Или водить его на коротком поводке? Или может через желудок пойдешь? Или через трусы?
— В идеале, я бы хотела идти через его сердце, но как получится…
Я еще верила, что могу удержать нас на плаву, а мужа от измены. И хоть сейчас в груди сжималось и болело от каждого неосторожного движения, но я чувствовала, что между ними еще ничего не было. Просто увлекся. Просто помутнение рассудка. И если есть хоть малейший шанс его вылечить, я должна это сделать.
— А, по-моему, у тебя просто спортивный интерес и принципы, — Алиса недовольно морщится, — что угодно, лишь бы не отдавать его сопернице.
— Ты не понимаешь, я его люблю, — повторяю упрямо.
— Ты меня убеждаешь? Или себя? — хмыкает подруга и насмешливо вскидывает идеальную бровь, включая ту самую стерву.
Я не успеваю ничего возразить, потому что приносят две порции ребрышек на деревянных подставках. Запах стоит настолько умопомрачительный, что живот сводит.
Ладно, потом договорим.
Я отправляю первый кусочек в рот и прикрываю глаза от блаженства. Напротив меня от удовольствия мычит Алиса.
Хоть какая-то радость в этой жизни.
Сейчас поем, заряжусь по полной программе и придумаю, как решить вопрос с Алексеем.
* * *Увы. Свои силы я переоценила.
