2
0
Пока он переодевается в домашнее и возится в ванной, я ставлю букет на окно, в красивую вазу. Ласково провожу по лепесткам.
Все будет хорошо…
— Ну давай рассказывай, — вздыхает Леша, когда после ужина мы переходим к чаю, — я же вижу, что тебя распирает.
Он слишком хорошо меня знает.
А я? Знаю ли я своего мужа достаточно хорошо, чтобы перестать рассматривать сегодняшние события, как катастрофу?
— Это относительно Марины…
— Пфф, — он поднимает взгляд к потолку, — опять начинается… Я ведь уже сказал. Она просто ходит заниматься, иногда перекидываемся с ней парой слов и все. Просто разговор, ничего криминального.
Ее ладонь у него на груди — это преступление.
— Уверен?
— Более чем, Кир. Так что завязывай.
— Не могу, Леш.
— То есть ты весь день фантазировала на эту тему? В итоге сама придумала, сама обиделась. Так?
— Нет, — задумчиво кручу перед собой кружку, — я разговаривала с ней.
Он тут же вскидывает на меня удивленный взгляд. Настолько быстро, что у меня ёкает под ребрами.
— И где же состоялся сей знаменательный разговор?
— Ты не поверишь. В душе.
— Она же ушла…
— Она не ушла, — качаю головой и поднимаюсь из-за стола. Мне почему-то трудно усидеть на месте. Я вся дрожу.
Отхожу к окну и, уперевшись ладонями в подоконник, рассматриваю букет. Тонкий запах лилий приятно обволакивает, но справиться с моим волнение не в силах.
— И о чем же вы говорили? — уже совсем другим тоном спрашивает Леша. Его голос напряжен. Меня это нервирует еще больше.
— Она сказала, что ты ей нравишься, — спокойно, не оборачиваясь, — что ты – «ее человек», и она хочет тебя увести.
За спиной муж громко давится чаем и кашляет.
— Я что теленок безмозглый? Или пес цепной, чтобы меня уводить? — наконец, хрипит, с трудом переводя дыхание.
— Это ты мне скажи.
Разворачиваюсь к нему лицом и, сложив руки на груди, рассматриваю, будто впервые вижу.
— Капец какой-то, — поднимается на ноги и начинает ходить по кухне из стороны в сторону, как зверь в клетке.
На скулах играют желваки, ладони сжаты в кулаки, движения порывистые. Он злится. Но я четко знаю, что не на меня.
— Может, ты что-то не так поняла?
В ответ на такое абсурдное предположение я лишь вскидываю брови. Он морщится, сообразив, что ляпнул глупость.
— Твою мать…Кир…я не знаю, что сказать, — разводит руками, — что там ей в голову взбрело не представляю. Но это полная лажа.
— Лажа или нет, но в своих словах она была абсолютно уверена.
— Прекрати, — сердится.
— Ты будешь отрицать, что она с тобой флиртовала?
— Да…Нет…Твою мать, — сжимает переносицу, медленно выдыхает, — Так. Все. Стоп.
Разворачивается ко мне. Взгляд пылает:
— Кира, просто запомни одну вещь. Меня она не интересует. Вообще никак, никаким местом. Что там эта ненормальная говорила — это ее проблемы.
