На крыльях

А если хочешь выступить, дать шанс «На краю» выйти на мировую арену, получить рекламу и прочие бонусы от меня, продюсера, то оставляешь Катю в покое. Это мой ультиматум, приятель. Что ты выберешь? Музыку или любовь?

Кезону хотелось смеяться, глядя в безжизненное лицо Кея, но он сдерживался. А тот все так же стоял молча, стиснул зубы и сжав кулаки, и серые глаза его гневно сверкали. Море внутри них бушевало, переворачивая корабли."

"– И не переживай насчет того: правильно ты поступишь или нет, – проговорил Кирилл тоном хорошего друга. – Тот выбор, который ты сделаешь, и будет правильным.

Договорить он не успел – Кей вдруг с размаху ударил его в лицо, и от неожиданности Кезон не устоял на ногах и отлетел к стене.

– Хороший удар, – улыбнулся он, сидя на полу. – Продолжишь? Мне еще не очень больно и совсем не обидно – ты не достиг цели, приятель.

Кей, однако, на эту провокацию не поддался и, кое-как справившись со штормом в сердце, широким шагом покинул гостиничный номер, громко, с яростью хлопнув дверью.

– Если что – звони! – звонко крикнул вслед ему Кезон, зная, что отражение точно это сделает. Ему придется это сделать.

Кезон не без труда поднялся на ноги. Несмотря на разбитую в кровь губу, у него было весьма веселое настроение.

Он прошел в ванную комнату и, включив тугую струю прохладной воды, смыл кровь, а после поднял взгляд в овальное большое зеркало, висевшее над раковиной – в номере зеркала были всюду! Кезон внимательно смотрел на себя: кончики темных волос прилипли к влажному лицу, карие глаза задорно блестят, хоть под ними и залегли круги, а губы изогнуты в тонкой улыбке. Веселье в его душе сейчас было недоброе, темное – не веселье даже, а его тень, медленно поднимающаяся из глубины сознания.

Насколько они не были похожи с Кеем внешне, настолько были одинаковы внутри – так, по крайней мере, считал сам Кирилл.

Да, Кей – его лучшее отражение. И тоже в свое время играл с людьми – взять хотя бы Катю: он занятно позабавился с ней прошлым летом, а потом умудрился еще и влюбиться. Но теперь пришел и его черед выбирать, и выбор, который подготовил ему Кирилл, был мучительным: дело всей жизни или любовь всей жизни?

Не то чтобы Кирилл мстил, но ему интересно было играть роль человека, в некотором роде несущего возмездие.

После встречи с Катей ему слишком сильно захотелось разбить зеркало, чтобы избавиться от старого отражения и обрести новое.

Наверное, Дэн[5], лучший друг, сказал бы ему, что он – псих. И не имеет права так поступать – но Смерч всегда старался жить по совести, по своему внутреннему странному кодексу. А Кезон жил порывами. Желаниями. Чувствами.

В последнее время жил мыслями о Кате.

Вспомнив Дениса, Кирилл вдруг подумал, что неплохо бы было сейчас поговорить с ним.