На крыльях

– Катя, прости, – сказал он. Я поняла, что он еще не ложился спать. И был очень зол. Очень. – Я должен был это предвидеть.

– Ты не должен извиняться, – тихо ответила я.

– Я найду человека, который это сделал, – пообещал он. И голос у него был такой, что я тотчас поверила – найдет.

– И искать не надо. Алина, – уверенно сказала я. Она ведь говорила, что спрашивала у Антона: я или музыка?

– Я уже ничему не удивлюсь. Катя, малышка, ты же знаешь? Знаешь, как я тебя люблю? – спросил он вдруг.

– Знаю, – прошептала я, почти наяву видя Антона перед собой. Так хотелось коснуться его лица, поцеловать в губы, обнять.

– Каждый раз, когда что-то случается, я понимаю, что не знал, как сильно я тебя люблю. И начинаю любить еще больше. И ты тоже должна меня любить. Поняла?

От его голоса, проникающего в самые потаенные уголки души, хотелось плакать.

– Поняла…

– Из-за меня у тебя не будет спокойной жизни.

– Все равно. Я не оставлю тебя из-за этого, – несколько резковато ответила я. – Пусть она не надеется.

– Это скоро закончится. Андрей уже предпринял кое-какие действия. Не волнуйся. Просто пару дней посиди дома и не заходи в интернет.

Не читай новости. Посмотри фильмы, расслабься. Я передам дяде, что у тебя проблемы. Он прикроет.

Мне оставалось лишь вздыхать.

– Катя, – позвал он меня перед тем, как попрощаться.

– Да, Антош? – чувствуя, как подступают к глазам слезы, спросила я.

– Скажи мне.

– Что, любимый?

– Что ты моя.

– Я – твоя, – согласилась я. Мне нравилось быть «его».

– Тебе не нужен никто другой, – продолжал Тропинин.

– Я хочу быть только с тобой, – как заклинание, произнесла я. – Только ты. И никто больше. Никто.

– Отлично. Ты еще не передумала насчет сливок? – вдруг спросил он лукаво.

И мне показалось, что Антон – совсем рядом, говорит мне прямо на ухо, и от этого по телу бежит ток, от которого в сердце распускаются яблоневые цветы.

Я рассмеялась. И низким завлекающим голосом сказала:

– Ты можешь обмазать меня сгущенкой, милый.

– Понятно, – застыла на пороге Нелька, которая только-только вошла в комнату и услышала мои слова. Я вздохнула. Ну почему так всегда?

Нину я все-таки не послушалась и зашла на страничку в популярной соцсети. Сообщения мне писать не могли, да, зато могли добавиться в друзья – и заявок было столько, что я слегка обалдела.

И закрыла вкладку в браузере с гулко бьющимся сердцем. Если еще год назад у меня не было врагов, то сейчас меня ненавидели, по меньшей мере, несколько тысяч человек.

Это было внезапное и какое-то совершенно ужасное открытие – за твою любовь могут ненавидеть от всей души.

Я не могла этого ни понять, ни принять. Чтобы хоть как-то выплеснуть свои эмоции, я писала в своем блоге, в котором, конечно, была зарегистрирована не под своим именем, а под замысловатым ником.