На крыльях

 – Тебе нравилось, помнишь? – в его голове всплыл эпизод в подъезде, когда летом Журавль просила притвориться ее парнем и так упоенно целовала перед синеволосым музыкантом, что у него дыхание перехватывало и хотелось утащить ее с собой в квартиру и долго не отпускать.

– Память отшибло! – крикнула Нинка. Она хотела было открыть дверь, как та сама крайне резко, как будто бы от пинка, распахнулась, едва не ударив ее по носу – изредка благородный Матвей, обладающий хорошей реакцией, успел подхватить девушку за талию и вовремя оттащить в сторону, заключив в свои объятия.

Нинка даже рассердиться на него не успела.

Из квартиры смерчем вылетел ее отец с таким зверским красным лицом, по которому ходили желваки, что у Нинки, мигом забывшей о Матвее, брови поползли на лоб. Судя по всему, дядя Витя находился в крайней степени бешенства. Челюсти плотно сжаты, рот перекошен, а из глаз разве что только искры гнева не сыплются.

– Папа, – пискнула Ниночка, испугавшаяся, что отец видел их поцелуй в глазок, однако отец на нее только рукой махнул.

– Все потом, дочь, – бросил он ей, на ходу названивая кому-то, и поспешил к лифту, где с остервенением принялся тыкать в кнопку вызова.

Следом за главой семейства Журавлей выбежал высокий тощий молодой мужчина в строгом костюме – главный юрист его компании, который одновременно с кем-то разговаривал по телефону, то и дело визгливо упоминая акции, облигации и подлых конкурентов.

Последним из квартиры спешно вышел Нинкин крестный. Дядя Саша казался самым спокойным из всех, хотя и его выражение лица было каменным, и поэтому опешившая Нинка обратилась к нему:

– Что случилось?

– Привет, милая.

– Свободен?

– Свободен, – кивнул тот, тоже порядком удивленный.

– На машине?

– На машине.

– За мной, – приказал ему дядя. – Отвезешь кое-куда.

– Александр, нет времени! – взревел дядя Витя, который уже вместе с юристом стоял в лифте, и крестный Нинки вместе со своим племянником нырнули в лифт.

– Что за?.. – пробормотала изумленная Нинка, с кряхтением подхватила чемодан и затащила его в открытую квартиру.

Никто из родственников даже не вышел встречать ее. Только Кот, высоко подняв угольный хвост, соизволил появиться в прихожей, боднул Ниночкину щиколотку головой и со вполне определенными намерениями покосился на элегантные ботинки на высоченных каблуках, которые девушка непредусмотрительно оставила на полу, а не поставила на полочку для обуви.

– Что за чертовщина? – вновь сама у себя спросила удивленная Нинка и направилась в гостиную, в которой пахло сердечными каплями.