На крыльях

Ее все уже порядком достало. И до сих пор дрожали руки. Хотелось курить, но муж вытащил у нее изо рта сигарету и выбросил – молча.

И сейчас тоже молчал. Молчал и бесил."

"– Если бы ты, милый мой олух сдерживал свои позывы набить всем подряд морды, ничего бы не случилось, – всегда обвиняла во всем других людей Нина. – Ты просто больной озабоченный психопат. Вообще понимаешь, что тебе сегодня могли перебить руки так, что ты себе даже воды не мог бы налить, не то что играть на ударных?! Почему ты молчишь?! – взвизгнула она, понимая, что это запоздалая истерика.

Она и правда боялась, что ему повредят руки.

– Слушай, – вдруг сказал Келла, садясь рядом. – Я тут подумал. Если ты хочешь, то давай разведемся.

Его голос был спокойным и почему-то – тихим. И это было непривычно – парень всегда разговаривал громко, уверенно, твердо.

– Что? – не сразу поняла смысл его слов Нина.

– Разведемся, – повторил Келла почти мягко. – Как там сделать так, чтобы деньги остались с тобой? Сделаю все, что нужно. Только скажи, ладно?

Девушка смотрела на него и не понимала, что происходит.

Его лицо выглядело сейчас очень взрослым. Казалось, что он тщательно обдумал свое предложение.

– Я не поняла, – медленно произнесла Нина, – ты решил от меня избавиться, Рыло?

– От тебя не избавиться, – усмехнулся парень и с какой-то странной нежностью посмотрел на нее. – Ты же как пуля – пробиваешь сердца насквозь. И такая же дура, – добавил он в сердцах.

– Следи за хлеборезкой. С какой такой стати я должна с тобой разводиться, утырок? – потребовала объяснений Нинка. – А! Испугался Матвея, – вдруг поняла она с каким-то непонятным сожалением.

– Я же сказал – дура, – все так же раздражающе произнес Келла. – Совсем не поняла? Или притворяешься?

– Объясни нормально. Я язык дегенератов не понимаю.

– Я не хочу, чтобы из-за меня ты страдала, – услышала Нина резкое. – Не хочу быть ответственным за всякое дерьмо, которое происходит с тобой по моей вине. Как сегодня. Я едва не стал героем, когда увидел тебя там, – усмехнулся Келла. – Мне уже по боку твоя гордость, можешь брать мою и топтать, раз ты повернута на ней.

Теперь уже молчала Нина. А Келла продолжал:

– Я думал, что смелый. Море по колено. Ничего не боюсь. Но сегодня мне было страшно. Я смотрел на тебя и просто… – Парень выдохнул. – И просто понимал, что тут пробивает, – он ударил себя кулаком с содранными костяшками по груди. – Когда совсем накрыло, я закричал, что люблю тебя. Не хотел, чтобы они поняли, как боюсь.

Было странно слышать все эти слова.