На крыльях

Кирилл смотрел на него почти с надеждой: «Ну, давай же, догадайся. Пойми. Ты же умный», – читалось в его глазах.

Это была не месть: это оказалось бы слишком глупым даже для Кирилла, который иногда забывался.

Напротив, тогда, в том клубе он сам специально толкнул Антона. Хотел посмотреть его реакцию.

И приехал он тоже – специально, потому что знал, что Тропинин стал заниматься музыкой.

Это было не желание стать учителем или наставником – на людей Киру было, в принципе, плевать. И ничего гениального в музыкантах он тогда не увидел – да, старательные, да, техничные, да, с изюминкой – но им еще работать и работать.

Он вообще не верил, что начинающие группы могут поразить чем-то необыкновенным, особенно таких, как он – искушенных. Можно быть тысячу раз талантливым, но без должной работы и упорства кануть в лету безвестным.

«Ты ведь понимаешь меня?» – спрашивали карие глаза, хотя точно знали ответ – Антон не понимает. И не помнит его. Одну из встреч.

* * *"

"Все началось с наивной детской мечты. Найти отца.

Тогда, с первой попытки у него ничего не получилось. И он на время забыл об этом.

Не то чтобы Кирилл чувствовал себя одиноким – его никогда не обделяли вниманием девушки, да и друзья у него были отличные, однако все же изнутри его грызло неприятное чувство сиротливости, особо остро ощущаемое по праздникам.

Он не чувствовал себя сопричастным какой-либо семье или клану, не ощущал поддержки со стороны людей, в жилах которых текла такая же кровь, как у него, не испытывал ни к кому, за исключением друзей, глубокой эмоциональной привязанности.

Кирилл не встречал таких, как он, и в глубине души осознавал, что это неправильно – быть одному.

Много лет ему снился один и тот же сон: нестрашный, но похожий на дурман. В этом сне он чувствовал себя цветком, единственным на всей крохотной планетке, который замер, вцепившись корнями в землю. И небо над ним было черное и в подтеках.

Может быть, такой сон снился ему потому, что любимой книгой Кирилла с детства был «Маленький принц» Экзюпери. А может, потому что в нем всегда жило одиночество.

Нет, парень не поддавался отчаянию и не жалел себя, напротив, Кирилл, взявший себе звучный псевдоним Кезон – от латинского имени Kaeso, жил полной жизнью, обретя, как считал, настоящую свободу.

Только вот мать так и не узнала, что у него все получилось. Что он стал заниматься тем, чем мечтал. И заниматься успешно, черт возьми!

Но мертвые не услышат живых – и Кирилл это отлично понимал.

Живых слышат только живые, и однажды, когда у него появились деньги, он снова решил найти родного отца.

Да, первая попытка не увенчалась успехом, подарив лишь мимолетную встречу с Катей и отобрав гитару. Зато вторая, спустя год, была удачной. Его отца все-таки нашли.