На крыльях

Мне было интересно, приедет ли он на торжественную часть, однако Тропинин заставил меня забыться.

Кирилл появился совершенно неожиданно – тогда, когда я вместе с Антоном, утомленная, но довольная, возвращалась к своему столику. Он неожиданно вырос перед нами и улыбался так широко и тепло, что ему было невозможно не улыбнуться в ответ. Честно сказать, я даже не сразу его узнала: Кирилл был в светлой рубашке с закатанными рукавами, брюках с подтяжками и очках в роговой оправе, а темные волосы его были прилизаны и зачесаны назад. На самого себя он походил мало. Однако я была уверена, что Антон узнал его.

– Катя! – весело сказал Кирилл. – Вот мы и встретились!

Он протянул мне руку, и мне ничего не оставалось делать, как под настороженным взглядом Тропинина пожать ее. Пальцы Кирилла были жесткими, горячими и сухими, но само пожатие – мягким и бережным.

– Да уж, надеюсь, тебе нравится у нас, – отозвалась я и повернулась к своему парню, решив, что пора их представить друг другу:

– Антон, это мой друг по переписке Кирилл, я тебе о нем говорила.

– Катя много о тебе говорила, – сообщил Кирилл и с дружелюбным видом протянул ладонь для нового рукопожатия – уже Антону. – Ничего, что я на «ты»?

Тот, однако, пожимать ее не стал, так и стоял спокойно, засунув руки в карманы и пристально глядя на Кирилла. Кирилл не растерялся и пожал ладонь сам себе – выглядело это весьма забавно. Только вот улыбаться мне не хотелось – Антон вел себя не слишком вежливо, и мне было не по себе от этого. Я не понимала, почему он так ведет себя, ведь он знает, что мы с Кириллом общаемся.

– Кажется, я не понравился твоему парню, Катя, – вздохнул Кирилл, глядя при этом не на меня, а на Антона.

– Все в порядке, – спешно проговорила я, укоризненно глянув на Тропинина. – Антон просто немного… Сложный.

– Вроде того, – подтвердил тот с одной из лучших ухмылок из арсенала Кея. Уничтожающей.

– А я простой, как валенок, – рассмеялся Кирилл. – Думаю, мы сойдемся. Противоположности притягиваются. Верно?

И он вновь смотрел на Антона.

Нашему дальнейшему разговору, однако, помешали. Музыка на время замолкла, а где-то за спинами раздался вдруг странный шум и агрессивные крики.

– Что происходит? – тихо спросила я сама у себя."

"И вдруг одна из декорированных живыми цветами перегородок упала. С нее не без труда поднялся Матвей, лицо которого было разбито в кровь. Ударивший его Келла, правда, останавливаться не собирался, и вновь набросился на соперника. Бил он яростно, коротко, без киношных эффектов, но с силой, а лицо его перекосилось от злости.