На крыльях

Алина непонимающе смотрела на Арина, а он продолжал, откинув назад волосы, лезущие в лицо.

– В тот день, когда согласился помогать тебе в той безумной игре.

– Не притворяйся добреньким! – сощурилась Алина, у которой внутри все клокотало. – Летом ты помогал мне, а теперь что? Что изменилось?

– Летом я и не знал, что Кэт будет так дорога Антону. И мне казалось, что вы должны, наконец, помириться. Что вместе вы будете счастливее, чем поодиночке.

– И что теперь? Поменял мнение, братик? – прищурилась Алина.

– Поменял. Видел их вместе. И видел, что они счастливы, – сказал Арин, глядя поверх головы сестры.

– А я – несчастлива, – сказала Алина с вызовом. И брат все-таки посмотрел ей в лицо, искаженное от сдерживаемого гнева. Но что он мог сказать? Лишь только:

– Мне жаль.

– Я буду счастлива только с ним, – упрямо произнесла Алина. – Помоги мне устранить эту мышь.

– Извини.

– Прошу. Помоги. Я ведь знаю – это твоя минутная ошибка, братик, – коснулась его плеча Алина, стараясь успокоиться. – Сейчас мы вернемся обратно, и ты сделаешь несколько снимков. Дракон всегда крепко спит по ночам.

– Прости меня, – сказал тихо Арин, и эти слова сестра прочитала по его губам – их голоса заглушил взрыв хохота в одной из гостиной.

Он поднес телефон к уху – Антон, наконец, услышал звонок, хотя Арин звонил ему с самого начала их разговора с сестрой. Хотел разбудить.

– Что случилось? – сонным голосом поинтересовался Тропинин, который, и правда, спал крепко.

– Запирай комнату изнутри.

– В смысле? – не понял Антон.

– В прямом.

Разъяренная Алина влепила ему пощечину, оставив след на коже – как будто бы ее пудрой присыпали. Пудра жгла и въедалась в кожу.

– Как ты посмел это сделать?! – закричала Алина, больше не сдерживаясь. Смысла для этого больше и не было – Дракон проснулся и теперь в его комнату она не сможет попасть. Предупрежден – значит вооружен. А Алина любила нападать на беззащитных.

Энергия в ней кипела, требуя выхода, и она уронила хрупкий замысловатый столик с цветком. Ваза с этническими мотивами раскололась на части.

– Прости меня, – отвечал Арин, пытаясь поймать сестру за руки, но она оттолкнула его. – Но ты не должна…

– Я лучше знаю, что должна, а что нет! – закричала пронзительно девушка, которой хотелось крушить все на свете. – Ненавижу! Убери руки! Убери руки, я сказала, – вновь оттолкнула она Арина, поддавшись какому-то совершенно разрушительному приступу ненависти, который вихрем окутывал ее. – Больше сестры у тебя нет.