На крыльях

– Не бойтесь Аллу и держитесь уверенно. Может быть, она вас вообще проверяет, – напутствовал меня папа Антона, которому я была безмерно благодарна. – Не дайте себя сломать. И знайте, что я – на вашей стороне. Алла совсем выжила из ума, – посетовал он, – в юности была совсем другая. И даже очаровала моих родителей. А ведь они были против моей первой невесты, и я покорился, так сказать, их воле.

– Жалеете? – спросила я.

– Теперь уже нет. И знаете что, Катя, – сказал неожиданно Олег Иванович. – Вы красивая. Вы очаровательная. И моему оболтусу повезло вдвойне, что на него, несмотря на выкрутасы и сложный характер, польстилась такая чудесная девочка, как вы.

– Вы меня смущаете, – слабо улыбнулась я. – Это мне повезло, что у меня есть Антон.

– Какое-то слабое везение, но уж если любите друг друга…

Я промолчала, не зная, что сказать.

– Спасибо, – сказал Олег Иванович мне в спину, когда я уже оказалась в коридоре.

Я удивленно обернулась.

– За что?

– За то, что не продали моего сына.

Из дома Тропининых я выходила, уверенная в том, что смогу победить своего внезапного противника. Решить эту проблему следовало как можно скорее, потому как я чувствовала – сил, для того, чтобы держать себя в руках, у меня остается все меньше и меньше.

А Антон продолжал мне звонить – восемнадцать непринятых звонков меня испугали и рассмешили одновременно. И я все же перезвонила ему – не вытерпела. Он ответил в ту же секунду. И был зол.

– Катя! Почему не берешь трубку? – спросил крайне раздражено и взволнованно Тропинин."

"– Извини, я спала и не слышала, – ответила я. Всего лишь его голос, но как тепло становится внутри.

Мое солнце.

– Где спала? – жестким голосом уточнил он.

Порыв ветра ударил мне в лицо, откинув волосы назад.

– У Нинки спала. Пришла к ней в гости сразу после самолета и случайно заснула, – с легкой душой соврала я, точно зная, что пока ничего не разрешится, ничего не стану говорить ему о его маме.

– Тогда спи дальше, – непонятно почему обиделся он.

– Антош, – мягко позвала его я. – Не злись. Извини, что так вышло.

– Ты понимаешь, что это ненормально? – спросил Тропинин сердито. – Я посадил тебя на самолет, ты прилетела, и я не могу до тебя дозвониться.

– Прости, – вздохнула я, чувствуя себя неловко. Однако то, как Антон злиться, мне нравилось.

– Прости? И это все, что ты мне можешь сказать? – едва ли не скрипел Антон зубами. – Нет, серьезно?

– Я звонила тебе, когда прилетела, но ты еще был в самолете, – отозвалась я, пытаясь оправдаться. – А потом… уснула.

– Ты уснула, а я должен сходить с ума. Не делай так больше, Радова. Всегда будь со мной на связи, – сказал он и добавил с чувством: – Ненавижу беспокоиться.