На крыльях

 – Вырядился-то, а! – явно имел он в виду отца Келлы, облаченного в выходной шерстяной китель стального цвета с погонами, под которым виднелась светло-голубая рубашка и строгий черный галстук. – Нет, вы посмотрите, а! Папаша Синемордого – с тремя звездами! Тесть-то полковничек! Надо же. А с Зелибобой-то что? – пригляделся он к Ефиму, поняв, что тот теперь брюнет. – Пытается под нормального человека закосить?

Нинка захихикала. Келла был в джинсах и рубашке с длинными рукавами, прятавшими его татуировки. Под руку его вела мать, которая, как и Софья Павловна, надела костюм нежного лавандового цвета, правда, брючный.

– Витя, – тронула Виктора Андреевича за локоть жена. – Тише, услышать могут.

– А мне-то что, – отвечал дядя Витя спокойненько. – Если смогут услышать, значит, порадуемся, что родственнички не глухие.

– Папа, помни, ты мне обещал! – грозно сказал Нинка, которая просила ничего не говорить предкам Рыла о том, чем он занимается на самом деле.

– Я держу свои обещания, дочь, – торжественно объявил Виктор Андреевич и гнусно улыбнулся. Жена с подозрением посмотрела на него, но промолчала.

– Конечно, крайне странно, что родители не знают о том, что их драгоценный сынуля стучит по барабанам, как дятел, но да ладно. Их дела, семейные.

– Па, а если бы я играл в рок-группе, ты бы был рад? – спросил Сергей.

– Я, между прочим, прогрессивный родитель, – с достоинством отвечал Виктор Андреевич, который в молодости сам слушал тяжелую музыку. – И рок уважаю. Вот если бы ты стал знаменитым музыкантом, я бы и слова не сказал. В отличие от папеньки Зелибобы. Что-то мне подсказывает, что их семья – семья идиотов.

– Витя, – укоризненно сказала Софья Павловна, а супруг лишь махнул рукой.

Келла, его родители и сестра приблизились к столу с Журавлями, поздоровались, и Келла вручил Софье Павловне, Ирке и Ниночке по букету хризантем – цветы заставила купить мать, сказав, что иначе неудобно. Строгановы-Софьины сели напротив Нины и ее семьи. Старшие братья Келлы и прочие родственники должны были приехать завтра утром – на само торжество.

Виктор Андреевич и Александр Михайлович смотрели друг на друга одинаково задумчиво и не слишком доброжелательно.

Келла сел напротив Нины, которая с деланой радостью понюхала свой букетик и мило поблагодарила жениха, а после, пряча телефон под столом, написала ему сообщение, в котором ясно давала понять, что уважает только розы, а сам Синий – козел.