2
0Если и нужно с ним о чем-то договариваться, то сейчас самый подходящий случай. Чуть промедлишь, и поздно будет.
– Завалю!
– У него же волына.
– Я не Александр Матросов, чтобы на амбразуру бросаться. Сзади зайду.
– Слова это все, – покачал головой Горемыка. – Не станешь ты его валить. Зачем тебе это?
– А давай забьемся, что завалю!
– И что, если завалишь?
– А в рабство ко мне пойдешь!
– Чего?!
– Работать на меня будешь. Ты и Косой – уже двое. Еще пацанов найдем, бригада у нас будет. В Москву поедем... У меня наколочка там есть, – соврал Фурман. – Пацанчик из отряда дал.
– Грабанем, что ли? – скривился в раздумье Горемыка.
– Темный ты! – хмыкнул Фурман. – Грабят – это когда силой забирают. А он сам нам все отдаст – подобру. Если поздорову хочет быть... Или очко играет?
– Не играет, просто стремно как-то.
– А помнишь, как мы на гоп-стоп ходили?
– Когда это было!
– Были бы поумней, рэкетом бы занялись. Бригаду сколотили бы, торгашей данью обложили. Весь город бы нам платил...
– Так он сейчас Робинзону платит, – вставил слово Косой.
– И как живет?
– Очень клево живет. Особняк на водохранилище, яхта...
– Девчонок на яхте катает, да?
– Наверное.
– Они у него там на палубе голышом. Зарядку по утрам делают. Ноги врозь – ноги вместе, ноги врозь – ноги вместе. А у него своя гимнастика: упал – отжался...
Фурман представил, как с капитанского мостика собственной яхты с небрежным видом разглядывает голых девчонок, загорающих на верхней палубе. И даже мысленно поманил к себе тоненькую шатенку с очень выпуклой попкой.
– Упал – отжался. Упал – отжался. Упал – отжался...
От таких фантазий и дух захватывало, и в мозгах заклинивало.
– Эй, с тобой все в порядке? – удивленно посмотрел на него Косой.
– Нет. Со мной не все в порядке. Особняка у меня нет на водохранилище. И яхты нет. И девчонкам я не вправляю... А ты бы хотел на яхте? С ветерком. Одну телку за жопу мацаешь, другую – за сиську...
– Ну, если красивые телки.
– А нет никаких телок! Только Зойка да бухло! И никакого просвета, мля. Утром глаза продрал, опохмелился – и на работу, вечером в дуплет и спать. А потом где-нибудь под забором заснешь – и не проснешься. Или замерзнешь на фиг, или на перо поставят, чисто приколоться. Как собака сдохнешь! Тебе это надо?
– Не, как собака не хочу, – мотнул головой Косой."
"– А как хочешь? – хмыкнул Горемыка.
– Никак не хочу.
– Рано или поздно придется сдохнуть, – покачал головой Фурман. – От жизни умирают.
