2
0
* * *Лето выдалось жарким, а окна дома выходили на южную сторону; можно было бы задохнуться от духоты, если бы не кондиционер. Но он работал шумно, и это действовало на нервы. А еще Качан подъехал, и Буран.
– Ну, как ты здесь? – спросил Дима.
– Спасибо, хреново, – скривился Гена.
Досталось ему по полной программе – одна пуля чиркнула по голове, другая пробила грудину, третья вышла боком в прямом смысле этого слова. «Скорая» доставила его в больницу, потом подтянулась братва, Качан решил, что там оставаться ему опасно, и вывез сюда, в поселок под Звенигородом, где у него дом, о котором никто не знает.
Каждый день медсестра приходила, уколы делала, бинты меняла.
– Что не так? – скупо улыбнулся он.
– Сестру бы помоложе. И покрасивей, – усмехнулся Гена.
– Нельзя менять, – покачал головой Дима. – Все очень серьезно, а Татьяна Павловна в курсе, что ты жив...
– Не понял. А кто не в курсе?
– Ну, все не в курсе. Почти все... Для всех ты умер, Гена. Тебя больше нет. Умер от ран. И твое тело сейчас находится в морге...
– Вы это серьезно? – разволновался Гена.
– Абсолютно, – кивнул Качан. – Даже бомжа ради тебя не пожалели.
– Зачем все это?
– Так будет спокойней. И тебе, и нам...
– Вам будет спокойней. У вас очко играет!
– Это не очко, Гена, это осторожность. Зачем нам проблемы с ворами? Зачем нам проблемы со Спартаком?
– Со Спартаком?
– Ну а кто в тебя стрелял? Помнишь, я говорил, что Ритка неспроста появилась? – спросил Качан. – И за Ростома говорил... Киллеры, которые в тебя стреляли, в Репчино ушли. В поселке скрылись, там Спартак дома для своих строит. Он тебя заказал...
– И что, после этого вы не хотите с ним связываться? – зло сжал кулаки Гена.
– Всему свое время.
– Значит, не хотите. И не надо мне тут про осторожность дуть, это очко у вас играет! – презрительно скривился Витязь.
– Думай как хочешь, – с мрачным видом пожал плечами Качан.
– Но игра началась. И ты не должен ее ломать, – развел руками Буран.
– Какая игра? В прятки?! Я никогда ни от кого не прятался!
– Да угомонись ты, – одернул его Буран. – Не надо гнать волну, и понты перед нами кидать не надо. Не те сейчас времена, что раньше. Нормально нужно жить, без шума. Сейчас другое время: кто шумит, того убивают.
– Слушать тошно, – демонстративно отвернулся от него Гена.
– А ты все равно слушай. Потому что это постанова такая. Хочешь с нами, живи по нашим правилам. Если нет, делай что хочешь, но без нас! – отрезал Качан.
– Я не понял, это что, бунт на корабле? – в замешательстве спросил Гена.
– Это наш корабль. И мы все решаем, как нам плыть. Навары у нас конкретные, мы не жалуемся...
– Лишь бы Придони не жаловался, что вы ему мало платите.
– Придони? – переглянулись Качан и Буран.
