Дважды коронован

Спартак знал, что это карантин, своего рода чистилище на пути перехода из одного мира в иной. Здесь новичков отстаивают перед тем, как отправить в барак, на постоянное, так сказать, место жительства. Здесь их прогоняют через медкомиссию, стригут, моют, переодевают, тестируют на профпригодность.

Но, как оказалось, сначала нужно было пройти тест на социально-классовую принадлежность, а потом уже все остальное.

В первую очередь этап обшмонали. Раздели до трусов, заставили выложить содержимое сумок на стол, в общем, все как перед заездом на тюрьму. Но здесь и помещение светлое, и стены совсем недавно побелены, и краска масляная на них свежая.

И тепло здесь, и полы дощатые – не холодно босиком стоять. Только взгляды у досмотрщиков морозные, и, глядя на них, Спартак понял, что лучше не выступать, но все-таки трусы снимать не стал. Он готовился к худшему, но никто ему даже слова не сказал. Просто посмотрели на него как на обреченного и оставили стоять у стены, руками опираясь на нее.

– Чует мое сердце, не к добру все это, – сказал Барбос.

И он здесь, и Телок. Но Спартака это не утешало, его одолевало нехорошее предчувствие.

Как оказалось, не зря.

– Баранов!

Мент в щеголеватой шитой фуражке выкрикнул одну фамилию, через две минуты вторую. Арестантов уводили в соседнюю комнату, откуда они вскоре возвращались, одевались, брали свои «хабары» и усаживались на скамью в ожидании следующей процедуры.

Попал в соседнюю комнату и Спартак. За столом с кумачовой скатертью сидел офицер с погонами капитана, а еще четыре сотрудника в камуфляже стояли у стен. Все с дубинками, лица злые, взгляды свирепые.

– Подпишись, и свободен!

Офицер небрежно бросил на стол бланк заявления.

Текст отпечатан на машинке, а фамилия, имя и отчество записаны от руки. Спартаку нужно только поставить свою подпись.

Но как можно подписаться под заявлением, которое обязывало его и соблюдать внутренний распорядок в колонии, и добровольно сотрудничать с администрацией? Он должен был исправно работать на производстве, давать план, а это само по себе косяк для законного вора, не говоря уже о сотрудничестве с администрацией.

– Я писать не умею, – покачал головой Спартак.

– Крестик поставь, – устало посмотрел на него капитан.

– А если нет?

– Тогда на тебе крестик поставим.

– Не буду ничего подписывать.

Крест на нем стали ставить, не отходя от кассы. Менты набросились всем квартетом."

"Первые удары пришлись по ногам. Менты собаку съели на такого рода экзекуциях, знали, как сбить заключенного на пол. Но Спартак, к их удивлению, падать не спешил. Выдержав несколько мощных ударов, он сам лег на пол. Из практических соображений. Пол закрывает один бок, а другой можно хоть как-то защитить руками. Впрочем, его бы и без того сбили с ног.