Дважды коронован

И сейчас по понятиям. Справедливость должна быть. И порядок.

– Убеждения должны быть воровские. Здесь еще ладно, а что будет, когда на зону попадешь? Там ведь работать надо, план выполнять. А если работать будешь, уже не по закону.

– Когда на зону попаду, тогда и видно будет, – отрезал Спартак.

– Может, на зону, а может, в спецколонию...

– Все может быть.

– Значит, не будешь сознаваться в убийстве Берестова?

– Не в чем сознаваться.

– Что ж, иного я не ожидал, – с каким-то непонятным торжеством просиял кум.

– И что с того?

– А то, что с тобой очень серьезные люди хотят поговорить.

– Кто конкретно?

– А тебя сейчас к ним отведут. Сам все и узнаешь.

Спартак уже знал о существовании камеры, которую здесь называли «Накичевань». Видно, кого-то привлекла комбинация слов «кича» и «Нахичевань». В этой камере сидел настоящий вор в законе, Сева Таежный. Именно из этой камеры Спартак ждал весточки. Ведь право быть смотрящим по хате дает именно законный вор, который держит тюрьму. Из «Накичевани» могли маляву по его душу прислать, а еще он мог попасть на разговор с главным тюремным авторитетом.

И, похоже, начальник оперчасти отправил его на встречу с вором. Во всяком случае, конвоир повел его во второй тюремный блок, в то время как его камера находилась в первом.

Немолод уже Яков Александрович, семья, двое детей, дочь в институт поступает, сын, оболтус, в седьмом классе учится. Зарплата у него небольшая, карьера уже не светит, вот и подрабатывает, как может. Надо бы денег ему отвалить, чтобы он с Берестовым отстал...

Глава 16

Зуб разнылся с утра, после горячего кофе. Так иногда случалось, и подполковник Силантьев был почти уверен, что боль скоро стихнет.

Но нет, к обеду она стала еще сильней, а к вечеру переросла в настоящий кошмар. Ни водка, ни сигареты не помогали.

– К врачу тебе надо, Валера, а то ночью спать не сможешь, – покачал головой майор Гуртов, усаживаясь за стол.

– Да поздно уже. Завтра с утра пойду. Черт, надо же! – Валерий Дмитриевич пальцами помассировал щеку, но боль не унималась. – Что там с Никоновым?

– Сделал все, как ты сказал...

Когда-то Яков Александрович был начальником Валерия Дмитриевича, под его чутким руководством Силантьев набирался опыта, постепенно матерел.

А восемь лет назад у Гуртова возникли серьезные проблемы из-за одного заключенного, который вдруг оказался родственником большого начальника. «Наседку» Гуртов из него сделал, а воры его вычислили да задушили ночью – дескать, сам повесился.

Недоглядел Гуртов, недоработал. Даже уволить хотели – такой разгорелся скандал. Но его всего лишь понизили в должности, а Силантьев занял его место. Через шесть лет сам он пошел на повышение, а Гуртова вернул на прежнюю должность.