Дважды коронован

– А павильон в шестом секторе?

– Сегодня там был, все по графику. Можно ускорить, но зачем? Тут главное, чтобы надежно все было. Ты за эти дела не переживай, я руку на пульсе держу...

– Скучно здесь будет, если не переживать.

– Тогда не вопрос.

Рынок расширяется, строится, года через два целиком под крышу уйдет. Есть у Спартака такие планы, и они уже осуществляются. Главное – руку на пульсе держать, а для этого у него есть телефон. И верные друзья...

Уборка в камере уже закончилась. Спартак откинул ширму, обозрел пространство. Чисто, кондиционер прохладный воздух гонит, телевизор тихонько работает, чтобы ему не мешать.

И Сахарок весь такой карамельный перед его шконкой стоит – слащаво-угодливая улыбка, заискивающий взгляд.

– Спартак, может, вам чем-то помочь? Ну, постель там застелить!

– Зачем? – поморщился Спартак.

– Просто хочется вам помочь.

– Я тебя просил?

– Нет. Но мне совсем не трудно.

– Я же говорил тебе, без моего разрешения ничего не делать.

– Вот я и спрашиваю...

– Идиот!

– Идиот ты, Сахарок. Идиот сахарный, – подхватил Крыж. – И шнырь позорный. Давай, мою постель застелишь.

Спартак недовольно покачал головой, но ничего не сказал.

Сахарок сам поставил себя в глупое положение. Ладно, в камере полы мыть, так это Тёма его назначил, в помощь дневальному, чье дежурство было отмечено в графике, и еще с ним паренек из «мужиков» корячился. Хорошо пол вымыли: ни пыли на нем, ни разводов. А вот свои услуги уважающий себя арестант предлагать не станет: унизительно это. Сахарок предложил, значит, себя не уважает. Значит, ему нравится прислуживать другим арестантам, и он – шнырь по жизни. И с какой бы неприязнью Спартак ни относился к Крыжу, он ничего не мог ему сказать. Жесткие законы в тюрьме. Да и на воле среди правильных пацанов такая же байда. Это у лохов все просто, они легко переступают через себя; могут и свое унижение себе простить, и чужое оправдать, ссылаясь на некие моральные принципы. А в тюрьме правит закон силы, и слабаков здесь ставят на место раз и навсегда.

– Но я тебе не предлагал... – В поисках защиты Сахарок посмотрел на Спартака, но тот лишь отвел взгляд в сторону.

– Если ты кому-то что-то предложил, то и мне предложить хочешь, только стесняешься, – гнусновато засмеялся Крыж.

 – Правильно, Шрам?

– И мне предложить хочет, – хохотнул Шрам."

"Он лежал на «пальме», на третьем ярусе, над Крыжом. Может, и не самое удобное место, зато в блатном углу, а это уже вопрос престижа. Для него это главное, и за одно это его уже можно уважать. Хотя, честно говоря, Спартак не очень его жаловал. Видимо, потому, что Шрам был в пристяжи у Пятака. А сейчас он как бы сам по себе, в друзья к Спартаку не набивается. Так же, как и Крыж. Хотя ни тот слова ему поперек не скажет, ни другой. Боятся его, потому и уважают.