Дозоры

 — И Анна Тихоновна тут не зря. Как ни странно, но она наш лучший специалист по живым и квазиразумным явлениям Сумрака. Короче говоря — по фольклору.

Я с удивлением посмотрел на нашу учительницу. Она, конечно, умная старушка, но есть же научный отдел…

— Это мое хобби, — скромно сказала Анна Тихоновна. — Сила у меня невеликая, по улицам бегать за кровососами здоровье не позволяет. Да и гением я себя не считаю. Но свободного времени у меня много, вот и занимаюсь тем, что наши ученые мужи оставляют без внимания…

— То, что я об этом раньше не знал, моя недоработка, — кивнул Гесер.

— Я изучаю Зеркала, Тени, Прозрачного Иного, Тигров, Хлопушу, Глиняного Человечка… — продолжила Анна Тихоновна.

— Прозрачный Иной? Хлопуша? Глиняный Человечек? — Сказать, что я был удивлен, значило ничего не сказать.

— О, Антон, это такие интересные феномены! — оживилась Анна Тихоновна. — Хлопуша, к примеру, появляется только на втором слое Сумрака. Зарегистрировано пять случаев за всю историю. В тот момент, когда Иной…

— Анна Тихоновна, я готов допустить, что и под этим фольклором что-то есть, — сказал Гесер.

— Про Тигра вы и сами все раскопали, — вздохнула учительница. — Жаль, конечно, что ко мне не обратились, я бы вам сэкономила массу времени. Единственное — я знаю адрес Эразма.

— Дарвина? — восхитился я.

— Даже не спрашивай, Антон, как я его добывала. — Анна Тихоновна скромно потупилась. — Ты же знаешь, что, по закону, Иного, самоустранившегося от активной деятельности, никто не вправе тревожить…

— Мне бы потребовалось разрешение главы местного Ночного Дозора и четко выраженное невозражение главы Дневного, чтобы просто подать в местный филиал Инквизиции прошение о выдаче адреса, — сказал Гесер.

— А я пошла проще. — Анна Тихоновна все-таки не сдержалась и, несмотря на свое «не спрашивай, Антон», принялась рассказывать. — Я прочитала Эразмовскую «Любовь растений» и написала критический трактат о ней. Ну… отчасти хвалебный, отчасти критический. Как раз в той мере, чтобы задеть Эразма. Опубликовала в английском журнале… и через неделю получила отповедь.

Она заулыбалась.

— Клюнул, значит, дендрофил наш… И что дальше?

— Мы с ним некоторое время переписывались. Я для вида поспорила, потом признала полную ошибочность своей критики… в общем — покаялась перед Эразмом, тот сменил гнев на милость. Не так уж часто люди ныне интересуются его любимым научным трудом. Мы очень славно пообщались, он даже кокетничать со мной стал и приглашал его посетить. Но тут я допустила ошибку. Меня же, Антон, интересовала только история с Тигром… И я про нее упомянула.