— Я ее позвал… поговорить с мальчиком. Она всю жизнь знала, что она — Иная. Может быть, подскажет что-нибудь?
— Самоотверженный отец, — сказал Гесер.
— Ну вы ведь этого хотели? — уточнил я. — Когда говорили мальчику, что если надежды нет, то не стоит стараться.
Гесер медленно покачал головой:
— Нет, Антон. Спасибо, что ты так высоко ценишь каждое мое слово, но это не было намеком. Я просто сказал, что надежды нет. Не имея в виду твою дочь…
— А ведь красиво было бы… — задумчиво произнес Жермензон. — Жаль…
И тут «движение», о котором говорил Гесер, почувствовал я.
— Пойду-ка я надеру Наде уши, — сказал я.
— Девочкам уши драть нехорошо. — Гесер встал. — И это не она.
— Это Тигр, — сказал Жермензон, вставая.
— Антон, бери дочку и уходи. — Алишер достал из кармана браслет из трех переплетенных колец — золотого, серебряного и медного. Продел в него левую руку, поболтал в воздухе, будто примеряясь к незримому грузу.
— Вы чего? — спросил я. — Вы же сказали…
— Мало ли, что мы сказали, — пожал плечами Жермензон.
— Нет, — твердо сказал Гесер.
— Может, все-таки попросить Инквизицию… или Завулона…
— Я просил. Четверть часа назад. В помощи отказано.
— Тогда своими силами, — бодро произнес Жермензон. — Очень любопытный… как вы, молодежь, это называете, Али?
— Экспириенс, — сказал Алишер и встряхнул рукой с браслетом. Его тело окутало белое свечение. Он тряхнул рукой снова, свечение угасло.
— Точно, — просиял Жермензон.
И в этот миг наверху грохнуло. Сильно, гулко — будто что-то взорвалось. Маги подняли головы, прислушиваясь.
— Семен, — сказал Гесер. — Я же велел не вмешиваться… Жалко, что в Дозоре не практикуются телесные наказания.
— Можно ввести, — оживился Жермензон.
— Он осторожненько, — сказал Алишер. — Ребята не хотят сдавать офис без боя. Ну… хотя бы символически…
Гесер посмотрел на меня:
— Антон, твоя задача проста. После того как Тигр спустится по лестнице и появится в том конце коридора, у нас будет от трех до пяти минут.
— Я и сам могу, — без особой убежденности сказал я.
— Вот и хорошо. Уходите. И даже не пробуй прихватить с собой пацана. Не геройствуй понапрасну, тебе еще жить да жить.
— Не стану, — кивнул я, с отвращением понимая, что говорю правду.









