Дозоры

Ну просто неприлично большие. Такие изумруды хранятся в музеях и государственных сокровищницах. Ведь правда?

Молодой мужчина в облегающем черном костюме и черном плаще, заколотом у горла серебряной розой. На поясе у мужчины шпага — не спортивное оружие современных фехтовальщиков, а настоящая боевая средневековая шпага, тяжелая и широкая, подлинное оружие убийства. А вы думали, мушкетерская шпага — это та тонкая острая палочка, вроде шампура, с которой бегал в известной экранизации актер Михаил Боярский?

Седовласый старик, закутанный в мантию и опирающийся двумя руками на деревянный посох.

Из той редкой породы людей, которые с возрастом не толстеют и не ссыхаются, остаются ровно такими же, как и в зрелости. Глаза у него ясные и мудрые, на лице добрая улыбка. Похож на Гзндальфа из сказки Толкиена, не так ли?"

"Оператор на всякий случай начнет работать. Картинка в любом случае обещает получиться интересной: темная законсервированная станция метро и трое ряженых в ярком круге света.

Рядом с ним несколько молодых людей самой обычной наружности снимут повязки с глаз двум фотожурналистам и довольно-таки известному сетевому публицисту.

Еще двум людям, видимо, тоже журналистам, не только снимут повязки, но и развяжут руки.

— Благодарим вас за то, что вы согласились прийти в наше убежище, — негромко произнесет старик.

— Согласились? — Один из тех, кому развязали руки, разразится саркастическим смехом. — Вообще-то, выбора у нас не было!

— Выбор есть всегда. — Старик покачает головой. — Можете уходить, вас проводят.

Журналист настороженно оглядится — и замолчит.

— Мы похожи на вас. — В разговор вступит мужчина в плаще. — Но мы — не люди.

Мы Иные.

— Я — оборотень, — скажет девушка в белом платье.

— Я — маг, — проговорит старик.

— Я — вампир, — улыбнется мужчина в плаще, обнажая острые зубы.

Оператор равнодушно продолжит снимать. Вы бы только знали, с каким количеством психов приходится сталкиваться оператору новостной программы!

— Это рекламная акция музыкальной группы? — спросит насмешливо сетевой публицист. — Или новой книги Пелевина?

— Скорее Акунина, — с усмешкой предположит кто-то из фотографов, и камера в его руках тонко всхлипнет, записывая очередной кадр.

 — Фандорин и упырь…

В следующий миг его палец вдавит спуск камеры — то ли на профессиональных рефлексах, то ли от животного страха, — и та застрекочет, выдавая кадр за кадром. Рыжая девушка с улыбкой потянется — и белое платье на ней разойдется по швам. Руки девушки начнут удлиняться, ноги, напротив, укорачиваться. Густая рыжая шерсть полезет сквозь кожу. Глаза начнут сходиться, нос плющиться.

— Оборотень-орангутанг, — произнесет старик, называющий себя магом. — Очень редкий вариант, признаюсь.