Дозоры

Игорь Теплов и Алиса Донникова – они были рядом, они держали друг друга за руки, но в лицах их не было счастья. Девочка-оборотень Галя спрятала глаза. Мурат из самаркандского Дозора смущенно помахал рукой. Темный, когда-то убитый мной, сброшенный с Останкинской башни, смотрел на меня без злобы и раздражения.

Их было очень много. Деревья мешали увидеть, сколько их тут есть. Но если бы не лес, они бы стояли до самого горизонта. Вперед пустили тех, кого я знал.

– Помню, Тигренок, – сказал я.

Во мне больше не было ни страха, ни злости. Только печаль – тихая и усталая.

– С виду они как настоящие, – сказала Тигренок и улыбнулась. – Только вот радости от них никакой…

– Ты хорошо выглядишь, – пробормотал я, чтобы хоть что-то сказать.

Тигренок задумчиво оглядела свою накидку из тигриной шкуры. Кивнула:

– Я старалась. Ради встречи.

– Привет, Игорь! – сказал я. – Привет, Алиса!

Они кивнули. Потом Алиса сказала:

– А ты молодец. Силен. Только не зазнавайся, Светлый! Тебе ведь помогал сам Мерлин.

Я оглянулся на старика.

– Иногда, – деликатно сказал Мерлин. – Ну… возле этой вашей диковинной башни. И еще когда ты дрался с оборотнем в лесу… И совсем немного…

Я его уже не слушал.

Костя оттолкнул Иного, за чьей спиной стоял, и вышел мне навстречу. Пожалуй, из всех присутствующих он выглядел и лучше, и одновременно нелепее всех – на нем были обрывки космического скафандра, когда-то белого, а сейчас почерневшего и прожженного в нескольких местах.

– Привет, сосед, – сказал он.

– Привет, Костя, – ответил я. – Я… я давно хотел тебе сказать. Прости.

Он поморщился:

– Да брось ты свои светлые замашки… чего прощать-то… Честно дрались, ты честно победил.

– Все равно, – сказал я. – Ты знаешь, ненавижу свою работу. Я стал винтиком… деталью машины, которая не знает пощады!

– А как с нами иначе-то? – Костя вдруг улыбнулся. – Перестань… Ты… это… отца прости. Если сможешь. Он таким не был.

Я кивнул:

– Постараюсь. Попробую.

– Скажи, что мы с мамой его ждем. – Костя помедлил и твердо добавил: – Здесь.

– Я скажу, – отыскивая взглядом Полину, пообещал я.

Костя вдруг сделал шаг вперед, неловко пожал мне руку – и отступил.

И за тот крошечный миг, пока наши ладони соприкасались, я почувствовал, как его холодная рука стала теплой, кожа вспыхнула розовой краской, а в глаза вернулся блеск. Костя стоял, пошатываясь, и смотрел на свою ладонь.

А мою ладонь жег леденящий холод…

Строй Иных дрогнул. Они медленно, непроизвольно двинулись ко мне. В глазах их была жажда и зависть – у всех, даже у Тигренка, даже у Игоря, даже у Мурата…

– Стоять! – закричал Мерлин.