Дозоры

"

"– Инквизиция всегда с большим вниманием относилась к артефактам, находящимся вне ее досягаемости, – сказал Эдгар. – Артефактам, созданным Мерлином, уделялось особое внимание… по вполне понятным причинам. О Венце Всего было известно немного. Только то, что он находится в Шотландии и является потенциально одним из самых сильных магических предметов. Если не сильнейшим. Но считалось, что данных по Венцу нет никаких. К счастью, несколько лет назад началась полная каталогизация и компьютеризация архивов. В числе прочего были переведены в электронную форму результаты средневековых допросов ведьм, всеми забытые отчеты агентов и ученых.

Я искал все, что связано с Мерлином, и обнаружил несколько строчек, о которых давным-давно забыли. Одна из Светлых волшебниц тринадцатого века, первоуровневая… данные попали к ней, скажем так, не в силу ее ранга… Волшебницу допрашивали по поводу одной заварушки в Глазго, тогда это был мелкий провинциальный городок. И вот в ходе допросов она упомянула про «последний артефакт, созданный Мерлином». У нее уточнили, что делает этот артефакт. И она ответила, если переводить буквально: «Венец – это то, о чем мечтают ушедшие от нас Иные, то, чего они ждут в Сумраке, то, что принесет им счастье, вернет им свободу…» Тогда ее словам не придали значения, и они на долгие века остались в архивах. Пока лист пергамента не положили на сканер, а я не задал поиск по слову «Мерлин».

– Сейчас, надо полагать, этой информации в базе данных Инквизиции нет, – заметил я.

Эдгар усмехнулся.

– Вы хотите оживить мертвых Иных?

– Ушедших, – процедил Геннадий. – Ушедших, а не мертвых!

– Не так просто, – сказал Эдгар.

 – Мы думаем, что Венец Всего сольет сумеречный мир и человеческий, уничтожит барьеры между слоями. Если сейчас ушедшие от нас не могут… практически не могут возвращаться в наш мир, а мы не в силах хоть сколько-нибудь долго находиться в глубоких слоях Сумрака, то Венец все изменит. Наши ушедшие будут с нами.

– Эдгар, вы же ничего не знаете наверняка, – сказал я. – Не можете знать. Это все одни лишь догадки. А что, если слои по-настоящему сольются с нашим миром? Это будет катастрофа!

– Мы знаем, что ушедшие Иные этого хотят, – твердо сказал Эдгар.

– На основании одной фразы, сказанной в тринадцатом веке волшебницей?

– Она была любовницей Мерлина. Она знала точно.

Я не стал больше спорить.

Что я мог противопоставить их вере? Да ничего. Вере можно противопоставить только другую веру, а не факты и уж тем более не гипотезы.

– Эдгар, если бы я твердо знал, что Венец вернет ушедших Иных, – я бы вам помог. Но я в этом не уверен. – Я повернул на Ленинградское шоссе. – Это раз.

– Продолжай, – любезно предложил Эдгар.