Дозоры

Мертв твой Саушкин."

"– Ты не переживай, – подал голос Афанди. – Бывает так, под любым заклятием можно исхитриться, да и соврать.

– Не мог он соврать… – прошептал я, вспоминая лицо Эдгара. – Нет, не мог…

Поднеся телефон к глазам, я забрался в меню плеера. Включил случайное воспроизведение. Услышал женский голос под тихий перебор гитары и положил трубку рядом. Крошечный динамик старался изо всех сил.

Мы раньше вставали с восходом солнцаИ жили тысячу лет.А потом кто-то взял и выкралОгонь – мерцающий свет.Тогда одни из нас стали молиться,Другие – точить клыки,Но все мы пили из Голубой Реки.

А время тогда потекло сквозь пальцы,К зиме обмелела река.И тот, кто жил здесь всегда, стал винитьПришедших издалека.У одних подрастали дочери,У других сыновья,Но все мы пили из одного ручья…– Афанди! – позвал я. – А ты знаешь, мне про тебя дочка говорила. Еще в Москве.

– Да? – удивился Афанди. – Волшебница дочка?

– Волшебница, – признался я. – Только маленькая пока. Шесть лет всего. Спрашивала, подаришь ли ты ей бусы. Синенькие.

– Какая правильная дочка! – восхитился Афанди. – Шесть лет – а уже о бусах думает! И бирюзу правильно выбрала… держи!

Я уж не знаю, из какого кармана он извлек бусы, которые подал мне.

Я с любопытством посмотрел на нитку небесно-синей бирюзы. Спросил:

– Афанди, они ведь магические?

– Совсем чуть-чуть. Нитку заколдовал, чтобы не порвалась никогда. А так – просто бусы. Красивые! Я для правнучки выбирал, старенькая она у меня, а все равно украшения любит. Ничего, другие куплю. А эти твоей дочке, пусть носит на здоровье.

– Спасибо, Афанди, – сказал я, пряча подарок.

Один поднимался все выше и выше,Другой повредил крыло.

На одних полях наливались колосья,На других ничего не росло.Один умирал, настигнутый пулей,Другой – стрелял из ружья,Но все мы пили из одного ручья.И отхлебнув – кто вина, кто зелья, Кто отца поминая, кто – мать,Один решает, что время строить,Другой – что время взрывать,Но каждую полночь Сидящий у МельницыСудеб решает их спор:Он говорит, кому выходить в дозор.[16]Алишер кашлянул и негромко сказал:

– Возможно, это не мое дело, музыканты вообще люди странные! Но я считаю, что надо бы провести служебное расследование по поводу этой песни…

Часть третья

Общая судьба

Пролог

Преподаватель обвел стажеров внимательным взглядом.

Он и сам был молод, недавно еще стоял на их месте, и сейчас ему отчаянно не хватало солидности. Во всяком случае, так он сам считал.

– Сейчас мы с вами проведем первое полевое занятие, – сказал преподаватель. Рука сама собой потянулась к переносице. Все время хотелось поправить очки. И зачем только он вылечил свою близорукость? Очки добавляли бы солидности! – Андрей, повтори задание.