Дозоры

Главная часть. И если будет надо – я убью часть себя, а значит, всю себя.

Но не делай этого!

Ты же – Светлый!

Вы кладете свою жизнь на алтарь, вы храните людей и стоите друг за друга… ну попробуй так же посмотреть на меня, пусть даже я ведьма, пусть я твой враг! Вы ведь иногда можете – понять. Как понял Антон Городецкий… собрав чудовищную Силу ради одного – не пускать ее в ход. Но Антоном я могу лишь восхищаться, как настоящим врагом, а тебя я люблю, люблю, люблю! Ну пойми же ты и шагни ко мне, сволочь ты любимая, гадина ты моя милая, враг мой единственный, придурок ты мой ненаглядный!

– Придурок! – крикнула я.

И лицо Игоря исказилось такой чудовищной мукой, что я поняла – все.

Свет и Тьма.

Добро и Зло.

Это лишь слова.

Только мы говорим на разных языках и никак не поймем друг друга – пусть и хотим сказать одно и то же.

– Уходи. Или я уничтожу тебя.

Он произнес эти слова – и вышел из сумрака. Его тело потеряло очертания, размазалось, чтобы тут же возродиться уже в человеческом мире, рядом с мальчишками-артековцами. И я бросилась следом, выдираясь из своей тени, – если бы можно было так же легко выйти из самой себя, из своей сути, из своей судьбы!

Я даже успела увидеть, как, появившись в человеческой реальности, Игорь подхватил почти коснувшуюся пола гитару, набросил на свое искаженное болью лицо «паранджу» – не знаю, как ее Светлые именуют, и вывел из транса мальчишек.

Оказывается, он их погрузил в ступор, уходя в сумрак. Чтобы не испугались внезапного исчезновения вожатых…

Как ты там говорила, Наташка?

Надежность?

Да. Надежность.

– Тебе пора идти, Алиса, – сказал Игорь. – Ребята, что надо сказать?

Лишь я видела сейчас его настоящее лицо. Только горе, и ничего, кроме горя…

– До свидания, – сказал толстый мальчишка.

– Пока, – сказал Алешка.

Ноги были как ватные. Я оторвалась от перил веранды, на которые облокачивалась… сделала шаг.

– Прощай, – сказал Игорь.

Темно.

Это хорошо, что темно.

Не надо тратить силы на «паранджу». Не надо притворяться веселой. Надо лишь следить за голосом. Слабый свет в окне – мелочь.

– И тогда они разделились на Светлых и Темных, – сказала я. – И Светлые считали, что надо отдавать свою жизнь на растерзание другим. Что главное – отдавать, даже если берущие недостойны этого.

А Темные считали, что надо просто жить. Что каждый заслуживает того, чего он добился в жизни, и не более.

Они молчали, девочки мои глупые… человеческие детеныши, среди которых не нашлось ни одной Иной. Ни Темной, ни Светлой. Ни колдуньи, ни ведьмы, ни даже вампирши…

– Спокойной ночи, девчонки, – сказала я. – Хороших вам снов, а еще лучше – никаких снов не надо…

– Спокойной ночи, Алиса…

Сколько голосов. Даже удивительно. Это ведь даже не сказка, это притча, которую знает каждый Иной. И Темный, и Светлый.