Дозоры

"

"– Да я тоже не понимаю, – вздохнув, признался Сибиряк. – Про межслойное пространство – это я только что придумал. Ну, потому что надо же хоть как-то обозвать ту плоскость, в которой перемещается наш неваляшка. А она, плоскость эта, расположена под каким-то немыслимым углом сразу ко всем слоям.

– Может, это все-таки седьмой слой? – внес свою лепту Качашкин. – Может, побочный эффект пребывания там? Если Дог смог посетить седьмое небо, то почему бы другому Великому не повторить его успех? Тем более если Великий – сын Дога!

– Опять двадцать пять! – осерчал Сибиряк и тут же насторожился, прислушался, поднял ладонь, призывая всех к молчанию.

– Не сын, не сын, – спокойно подтвердил незнакомец, через пару минут входя в круг света от костра в сопровождении дозорных, вновь направленных на патрулирование территории, прилегающей к лагерю.

– Максим! – воскликнул глава областного Ночного Дозора. – Ты-то здесь откуда? Я тебя еще с трассы почувствовал, но не поверил! Какими судьбами?

Пожав Сибиряку руку, новоприбывший уселся возле костра, уставился в огонь.

– Ну, вы тут даете! – после минутного молчания произнес он и качнул головой – то ли восхищенно, то ли сокрушенно. – Итак… Мне сейчас по пути любезно скинули образ этого вашего неваляшки. Нет, его отец – определенно не Дог. Да, тоже Темный, но несказанно слабее. В Ульяновске живет. – Он снова помолчал, затем обратился непосредственно к Аесарону: – Ты, кстати, прекрасно знаешь деда этого бедного мальчика. Алтай шестьдесят восьмого помнишь?

Руководитель Дневного Дозора напряженно кивнул, затем встрепенулся:

– Отец Темный, а дед – Светлый?!

Евгению сразу подумалось о Ворожее, хотя его уже убедили, что информация о родственниках разного оттенка придумана главами альянса для осуществления своей задумки, для введения в заблуждение доверчивых Иных. Вот так совпаденьице!..

– Ничего себе – бедный мальчик! – тут же, без перехода фыркнул Аесарон. – А?!

– Вот с этого места – совсем непонятно, – скривил губы Максим, достал сигареты, закурил. – Я его знаю, почитай, с рождения. Ну, может, только в последние годы редко с ним виделись. Никогда – подчеркиваю: ни разу! – у Ваньки не проявилось ни малейшего признака, ни вот такусенького намека на способности. Нулевой потенциал. Самый обычный парень, который ни при каких условиях не смог бы стать Иным. И все же неваляшка – это, без сомнения, Иван.

– Вероятно, уже нет, – виновато заметил Сибиряк.

Максим с грустью кивнул.

– Но тогда кто же это? – не выдержав, спросил Качашкин.

– Очевидно, некая сумеречная сущность, – пожал плечами Сибиряк. – Только ей могут быть присущи особенности, с которыми мы столкнулись.

Мысли Евгения заметались.