Дозоры

Воевать с тенью? Сражаться с туманом? А как?! Он влепил в условную середину волны «прессом» – потоком чистой энергии Сумрака. Дымка и «пресс» прошли друг сквозь друга, обоюдно друг друга не заметив.

В бесцветном, безжизненном пространстве второго слоя тут и там начали появляться Иные: Евгений увидел в пятидесяти метрах от себя Качашкина и Лихарева, справа мелькнули Сибиряк и Химригон – мелькнули и исчезли, провалившись на более глубокие слои. Рядом, прямо на пути волны, возник уже знакомый Темный колдун, коротко глянул на оперативника.

– Можешь дальше? – глухо, безлико, как и все на втором слое, прозвучал его голос.

Евгений мотнул головой. Шагнуть на третий слой он смог бы, а вот работать там на всю катушку – вряд ли. Ему попросту не хватило бы сил. Все-таки третий слой – это для Высших; с натяжкой – для второго-первого ранга.

Левой рукой Угорь готовил «щит мага», в правой набухал подкачанный за счет амулета файербол. Возможно, это были лучшие элементы защиты и нападения, когда-либо изобретенные Иными, только Евгений сомневался, что они помогут против несущегося на него вала. Тем не менее это все, на что он был сейчас способен: либо сбежать от неизвестной угрозы, либо принять бой с тем арсеналом, который не раз испытан в схватках.

Волна подступила уже почти вплотную. Колдун мрачно оценил ее, оскалился.

– Я тебя удивлю, – пообещал он призрачной тени и вынул из кармана пузырек.

Человеческая кровь, этот универсальный инструмент, едва ли не основное средство в арсенале ведьм и колдунов, когда требуются поистине радикальные меры, неравномерной струей, алыми брызгами вылетела из пузырька, успев на лету почернеть и зашипеть, прежде чем Сумрак, потрясенный таким выплеском энергии, вскипел на пути волны. Тень вильнула в сторону и унеслась прочь.

Угорь ждал продолжения, повторения атаки, но его не последовало.

Холодно, холодно, чудовищно холодно было на втором слое! Казалось, Сумрак высасывает последние капли тепла из кончиков пальцев, в желудок и под сердце проникли ледышки, в позвоночник вбили сосульку, а веки стали хрупкими, словно молодой ледок по краям лужи в первые ночные заморозки. Из ниоткуда появился угрюмый Сибиряк, кивнул вопросительно, снизу вверх. Дескать, ну что? Евгений покачал головой.

– Понятно… – расстроился руководитель. – Возвращаемся!

* * *Денисов долго ходил вдоль барьера, дошел почти до реки – невидимая, но весьма ощутимая стена была равномерной и абсолютно непроницаемой. Там, за барьером, находился целый мир – луга и рощицы, овраг, проселочная дорога вдоль опушки леса и могучая, вечная, исконная тайга на заднем плане.