Дозоры

Что она не так сказала? Что она не так сделала?

Молодой и явно одинокий мужчина… «Женя! – поправила она себя. – Его зовут Женя». Так вот: молодой и одинокий Евгений на протяжении нескольких недель едва ли не каждый вечер заходит к ним в магазин. Не просто в магазин, а именно в ее, Верин, отдел. Смущаясь, заказывает трогательный холостяцкий ужин – стакан сока и пару каких-нибудь пирожков. Иногда просит завернуть выпечку «с собой». Растерянно хлопает длинными ресницами, отвечает невпопад и неотрывно смотрит на ее, Верины, руки. Это что-то значит? Какое-то время Вера убеждала себя, что – нет, ничего это не значит. Мало их, что ли, постоянных покупателей? Но потом насела сменщица тетя Нина, которой взбрело в голову непременно выдать девушку замуж: дескать, смотри, девка, какой парень – и опрятный, и скромный, и здоровается всегда, и разговаривает грамотно, и на тебя поглядывает благосклонно, с интересом. Чем не пара? «Глупости!» – решительно обрывала ее Вера, а сама на следующий вечер украдкой перепроверяла – действительно, опрятный; действительно, благосклонно. Если Евгений появлялся раньше привычного времени – например, когда они с девчонками перекусывали, чай пили, – Светка из молочного отдела пихала Веру острым локтем в бок и, посмеиваясь, шептала: «Гляди, гляди! Твой пришел!»

Конечно, никакой он не ее. И до сегодняшнего дня она вообще не могла для себя решить, хочется ли ей, чтобы он стал ее. Он… странный. Не просто скромный, а робкий, словно школьник. Такой и в кино-то никогда не позовет, а она сама в жизни не станет навязываться, ни за что первая не сделает шаг! Еще он рассеянный какой-то – то вроде улыбается, беседу поддерживает, а то вдруг становится отрешенным, будто задумывается о чем-то так глубоко, что перестает замечать все вокруг. И глаза у него воспаленные – то ли болеет постоянно, то ли ночами не спит. Кто он? Поэт, ученый? А вдруг действительно чем-то серьезным болен? Да и нужен ли ей такой нерешительный кавалер? Мужчина должен быть мужчиной – сильным, храбрым, ответственным, надежным. Подкаблучников и маменькиных сынков Вера презирала со всей комсомольской искренностью.

И вдруг сегодня, отпросившись перед обедом на почту, чтобы не попасть там в перерыв, она встретила совсем другого Евгения. Этот Евгений ничуть не робел, он очень жестко и даже с некоторой угрозой сказал тем двоим, чтобы они не шумели после двадцати двух часов, и сказал так, что сразу чувствовалось – он имеет на это право. Те двое – они ведь тоже что-то собой представляли, тоже знали себе цену, но он перед ними не пасовал, не мямлил, не хлопал длинными ресницами. А когда Вера подошла, его глаза перестали метать молнии и вновь сделались растерянными.