Дозоры

А вы разве сыр едите?

– Ну, раз колбасы нет – должен же я чем-то завтракать?

Странной походкой – то делая резкий шаг, то замедляясь – продавщица добралась до рычащего от усердия холодильника, достала оттуда внушительный полукруг «Пошехонского», настороженно поинтересовалась:

– Целиком возьмешь?

– Да куда мне?! Осьмушку.

До половины лезвия сточенным ножом она с усилием отрезала кусок, взвесила и замерла в нерешительности. Потом, будто опомнившись, засеменила к промтоварному прилавку, вновь запорхали руки, заворачивая сыр. Не глядя на участкового, продавщица отчего-то смущенно пробормотала:

– Рупь восемьдесят шесть с тебя, Федор Кузьмич.

Записать или сразу отдашь?

Денисов усмехнулся, покачал головой.

– Отдам-то я сразу, только объясни мне для начала такую загогулину. Сколь тебя помню – всегда-то в магазине порядок: там продукты, тут промтовары, там в белую бумагу заворачиваешь, тут в коричневую. Как же энто так получается, что сегодня ты мне и мыло, и сыр в одинаковой упаковке отдаешь, хотя вижу, что белая бумага для продуктов на том прилавке, где весы, имеется у тебя в достатке?

– Не у тебя у одного склероз, Федор Кузьмич! – через силу улыбнувшись, попыталась отшутиться Раиса, но как-то быстро сникла, помолчала, а затем рубанула ладонью воздух.

 – Да пропади все пропадом! Все равно с меня не слезешь, верно? Ну, дура-баба я, что ж поделаешь? Ведь видела же, что у него, гада такого, глаза смеются, а все равно поверила! – И уже другим тоном, утишив голос до шепота, поведала: – Я, Федор Кузьмич, шибко нечисти боюсь, а он… Ну так напужал, так напужал! – Протянула руки через прилавок. – Заарестовывай теперь! Надевай наручники!

– Ох, Рая, Рая! – отшатнулся Денисов.

 – Ежели б тут было куда присесть, я бы от твоих слов так и сел! За что мне тебя арестовывать?"

"– За порчу государственного имущества! – с отчаянной решительностью заявила продавщица.

– Ишь ты! Энто, что ли, за то, что ты продуктовую бумагу чесноком натерла? – Он ошарашенно помотал седой головой. – Да ты и впрямь дура-баба!

– Доложил уже кто-то? – глядя исподлобья, пробурчала Райка.

– Кто-то? Да аромат и доложил! Тут же от чесночного духа глаза слезятся! Вот, видишь? Павкин кулек на вытянутой руке держу, иначе никак.

Леденцы, между прочим, заменить придется. За твой счет, Раиса, поняла? Но ты мне лучше другое расскажи – что энто за шутка такая с чесноком и кто надоумил пошутить?

– Да уж какие шутки?! Напужал меня до полусмерти – говорит, завелись у вас в селе упыри. Пока, говорит, только скот употребляют, потому что свои они, местные, и по такой причине пока жалеют односельчан, но нынче полнолуние – они и на людей охоту начнут. А раз из-за морозов из села выбраться нельзя – они прямо тут и устроят резню.