Дозоры

Есть ли в зале Иные, желающие добавить нечто к сказанному ранее или опротестовать?

– Есть, – раздался звонкий голос.

Анна Голубева вскочила.

– Дмитрий Леонидович не виноват! – выкрикнула она, и эхо разнесло эту весть под сводами. Даже вроде бы тряхнуло вековое спокойствие пламени здешних свечей. – Судите нас, а не его. Мы все начали!"

"– Мнение принято, – сказал Эдгар, и Дмитрию почудилась его легкая снисходительная улыбка.

– Есть, – послышался еще один голос, грубый и басовитый.

Со своего места поднялся всклокоченный Буреев.

– Мы это… в общем… Короче, не Леонидыч все замутил, а мы.

Казалось, еще немного, и Гоша перепрыгнет кафедру и встанет рядом с Дреером. Может, даже плюнет сквозь решетку под ногами для храбрости.

– Он не виноват, – встал и Артем Комаров. – Это я все придумал.

– А я участвовал! – вскочил Толик Клюшкин. Он улыбался своей неисправимой и нестираемой никакими кошмарными последствиями улыбкой.

– Он не виноват, – хором сказали, вставая, близнецы Даниловы.

– Не виновен! – пустил петуха голос Стаса Алексеенко, вскочившего одновременно с экс-нагом и экс-нагайной.

– Ну вы даете… – повернулся к ним Дмитрий.

– Зафиксировано, – сказал Эдгар. – Можете садиться.

Гусиное перо разве что не искрило над книгой.

– Подсудимый, встаньте! Вам есть что добавить?

– Нет, – ответил Дмитрий.

– Вы признаете свою вину?

– Я признаю, что действовал осознанно и в здравом уме.

– Считаете ли вы, что начало операции подтолкнуло ваши действия?

– Если бы не операция, то я бы, наверное, так быстро не сообразил, что делать.

– Время решения Трибунала, – объявил верховный уполномоченный.

На несколько секунд воцарилась тишина, лишь скрипнуло еще пару раз перо-самописец, занося последнюю реплику.

Судьям на Трибунале не нужно удаляться на совещание. Они разговаривают беззвучно, и этот обмен репликами закрыт для любого, даже мага вне категорий.

– Оглашается вердикт по делу младшего Инквизитора Дмитрия Дреера, – начал Эдгар. – Вина младшего Инквизитора Дреера считается доказанной. Согласно уставу, Инквизитор Дреер должен быть подвергнут немедленному развоплощению, в частном случае – приговорен к физической смерти.

– Нет! – взвизгнула Анна.

– Вы не можете, сво… – с грохотом рванулся Буреев.

– Молчать! – неожиданно рявкнул Эдгар. – Оглашается приговор! Кураторы! Если раздастся еще хотя бы один звук оттуда, заморозить всем голосовые связки! Итак… – Он без перехода вернулся к своей размеренной манере. – Трибунал вместе с тем принимает во внимание смягчающие обстоятельства.