Дозоры

Дмитрию и его серому спутнику никто не встретился по пути. Даже не проехало мимо ни одной машины. Дреер был уверен, что безлюдье вызвано заговорщиками.

– Я не знаю, что говорил вам Дункель… – сказал Дмитрию очнувшийся от транса Стригаль.

– Я сам предпочел бы не знать, – ответил Дреер.

– …но прошу не закрываться, когда опять войдете в парк.

– Хорошо.

– Мы будем подкачивать вас Силой.

– Не нужно. Я не буду ничего делать против детей.

– Наставник Дреер!..

– Я выведу их оттуда. Но прошу пообещать…

Стригаль выслушал его и вздернул бровь:

– Почему вы не передали это Дункелю сами?

– Не знаю, – признался Дреер.

 – Не подумал сразу. Надо ведь их куда-то потом пристроить.

– Не гарантирую положительного ответа. Честно говоря, я против. Но передам.

Дреер поднялся и, не оборачиваясь, пошел обратно через сквер.

«Удачи, наставник!» – голос Стригаля раздался уже в его сознании. Дмитрий не стал отвечать.

Оборотень скользил недалеко. Если говорить начистоту, Буреев никогда по-настоящему не походил на матерого волка. Больше на крупную лохматую собаку-полукровку.

Дмитрий поневоле задумался, откуда взялись первые оборотни.

Он не слышал, чтобы кто-то из ранних Иных оборачивался, к примеру, в мамонта. Это уже потом научились перекидываться в мелких травоядных ящеров. Но любые травоядные были редкостью. Подавляющее большинство оборотней – хищники, даже Светлые перевертыши. Очевидно, в древние времена пещерные люди одновременно и боялись хищных зверей, и относились к ним с почтением, выбирали своими тотемами. Первые Иные, мутация неандертальцев и кроманьонцев, при входе в Сумрак могли призывать тотемы. Это и влияло на их сумрачный облик. Тогда все было молодым, свежим и новым, проникало глубоко и запоминалось надолго. Как у детей.

Потом Дмитрий вспомнил, что многие собаки тоже копируют людей. Даже сами учатся переходить улицу по светофорам. Сумрак вначале, видимо, был как эти собаки. Просто он шагнул дальше.

«Дмитрий Леонидович!»

Дреер узнал голос Комарова.

«Артем?»

«Вам сюда нельзя. Вы опять станете человеком».

«Я же говорил, мне не привыкать. Но лучше пропустите меня. Если потеряю способности, то не смогу вам показать что должен»."

"Дмитрий подумал, не использовать ли ему «щит мага», однако все же решил обойтись.

Агенты Инквизиции наверняка пытались проникнуть в дворцовый комплекс под таким щитом, однако ничего у них не вышло. Линза из артефактов увеличивала мощь чего угодно и пробивала чары.

Он не стал входить в Александровский парк. Вместе с волком дошел до лицейского флигеля. Мимоходом подумал, что все его решительные шаги в Питере и окрестностях связаны с чем-то Дворцовым. Там мост, тут улица…

Дмитрию оставалось неясным одно.