Однако машина от такой процедуры новой не станет. А вот Иной возвращается в состояние «до инициации». Ничего не напоминает?
Конечно же, напоминало. И отсутствие знака Карающего Огня ничем не связывало. Но Дмитрий молчал.
– Не нужно отпираться, Дреер. Это не допрос. Мы тщательно провели дознание по отсутствующим ученикам. Куратор от Инквизиции дал нам информацию. Дознание – это исключение для знака Карающего Огня. Вы же сами его так наложили.
– Как научили, так и наложил, – отозвался Дмитрий. – Куратор, говорите… А что еще он вам поведал?
– Иной второго уровня Александр Филиппов рассказал о попытке малолетней волшебницы-экзота Анны Голубевой воспроизвести книгу «Фуаран».
Александр Филиппов, значит. Угу. А еще был такой Петр Михайлов, ездил учиться корабельному делу в Европу, а потом туда же рубил окно. Интересно, Стригаль может сейчас прочесть мысли?
– «Фуаран» сгорела. Вы же наверняка проверили мне память до того, как поставить блок.
– Конечно. Поэтому никто вас ни в чем не подозревает, наставник Дреер.
– Как?
– Без сомнения, то, что произошло с вами и со всей школой, – дело рук Голубевой. Мы знаем, что вы повторно инициировали Александра после того, как эта девочка применила к нему новый Фуаран. Ситуация с интернатом – абсолютно та же самая.
– Не совсем. – Дмитрий наконец-то слез с парты. – Заклинание Фуаран нужно читать, имея перед глазами… – он задумался, подбирая слово, – свою цель. Как тот вампир, который хотел из космоса сделать всех людей Иными. Да и вообще книги же нет! Я ее сам жег!
– Книги нет, а девочка есть.
– Теперь вы хотите, чтобы я помог их найти? – Дреер посмотрел на Стригаля исподлобья.
– Не требуется. Мы точно знаем, где они скрываются. На вас ляжет другая задача.
– И какая же?
– Уговорить. Они вам доверяют. Вы должны убедить их сдаться добровольно.
– Чтобы они попали к вам на допрос, господин Инквизитор?
– Поверьте, в противном случае будет много хуже допроса.
– Мне очень нелегко в это поверить.
– Я предлагаю вам отправиться со мной. Вы своими глазами увидите последствия того, что натворили эти… поэты. Тогда вы сами сделаете выбор. Вернее, он станет для вас очевидным.
– Куда мы поедем?
– Вернемся в Петербург.
– Они там?
– Не совсем. Но город уже пострадал.









