Дозоры

Словесник уже не чувствовал в себе пороха не то что для магического сражения, а и для простейшей самообороны.

Дмитрий ждал. Анна раскрыла рот, но молчала.

– Все должно быть сохранено в тайне, – продолжил Александр. – Поэтому все примут знак Карающего Огня. Включая девочку. Наложить его должен ты, наставник Дреер. Передаю тебе право.

«Сволочь ты, Великий, – отчетливо мысленно произнес Дмитрий. Так, чтобы мнимый куратор его услышал, а девочка – нет. – Политик хренов!»

Александр слегка поднял уголки губ, очерчивая улыбку.

– Аня, – Дмитрий повернулся к Голубевой, – разденься до пояса.

Не бойся. Можешь закрыться руками. Будет больно… но очень быстро пройдет. Делай, как я, потом повторяй за мной «клянусь».

Он сбросил ветровку, стянул через голову рубашку. Александр стащил футболку и бросил ее поверх сложенного балахона.

Анна сняла джинсовую курточку, аккуратно повесила на перила. За курточкой последовал зеленый топик.

– Мы, присутствующие, клянемся никогда нигде и никому, за исключением Трибунала Инквизиции или предшествующего оному дознания, не разглашать того, что случилось сегодня в этой башне.

 – Голос Дмитрия звучал хрипло. – Клянусь!

– Клянусь, – повторил Александр.

– Клянусь, – еле слышно проговорила Анна, глядя на наставника расширенными от ужаса глазами.

– Если нарушу клятву – пусть меня уничтожит рука Карающего Огня!..

Налагать знак Дмитрию тоже еще ни разу не приходилось, но теорию он сдавал. Надзиратель вытянул руку перед собой, раздвинул пальцы и сосредоточил в ладони Силу. Горящий отпечаток пятерни сорвался, разделился на три копии, и те поплыли в воздухе. Одна к Дмитрию, вторая к Александру, третья к девочке.

Еще до того, как печать обожгла грудь, Дреер понял, что теперь уже окончательно растратил на это всю заемную мощь.

Великий Инквизитор принял знак не моргнув глазом и не шелохнувшись, словно вдохнул кольцо табачного дыма.

Краем глаза Дмитрий увидел, как печать касается Анны. Девочка сначала ойкнула, а потом отчаянно зашипела. Так шипела, сгорая, книга «Фуаран».

Эпилог

Поезд мягко, по-петербургски интеллигентно тронулся от платформы Московского вокзала.

Дмитрий стоял в тамбуре. Беспокойную группу располагали в вагоне Надежда и Фрилинг.

По традиции, вагон снова был выкуплен целиком, и это в жарком во всех смыслах начале июля.

На перроне оставалась стоять Тамара. Больше никто не пришел провожать группу в обратную дорогу. Хотя – их провожал сам Питер. Бывший Иной, когда-то инициированный и вновь разжалованный в обычные города.

Впрочем, обычным он никогда не был и никогда не будет."

"Тамара приступила к обязанностям куратора через день после событий безумной ночи, что началась в Летнем саду, продолжилась на кладбище, а закончилась в башне.