Дозоры

– Откуда?

– Да где я только не был! Даже и не знаю, что считать теперь родными местами. Гражданин Ойкумены. Не смотри, что я так хорошо сохранился. Лет мне уже прилично.

Дмитрий посчитал бестактным интересоваться, сколько именно.

В кармане заиграл мобильный.

– Герр Инквизитор, – сказали из трубки. – Я побеседовал еще с ребятами. Они не вспомнили ничего конкретного, но… Слышали, что Чижов хотел устроить шабаш.

– Это все?

– Увы, да. Если это как-то вам поможет…

– Проверим. Как ребята?

– Разошлись по комнатам. У Карасева опять играют.

– Следите за ними. Особенно за… – Дмитрий подавил желание сказать про Анну в присутствии куратора.

 – За тем, о ком специально просил.

– Хорошо, герр Инквизитор. Удачи вам.

Дмитрий убрал телефон обратно в карман. Александр целеустремленно шагал теперь чуть впереди.

– Где на Васильевском можно устроить шабаш? – спросил Дреер, поравнявшись.

Александр даже остановился.

– С жертвоприношениями?

– Нет. Влад и другие троглодиты, конечно, фрукты еще те. Но до этого они вряд ли дойдут. Хотя, похоже, они решили попробовать, что такое хороший питерский шабаш.

– И что это такое? – Куратор иронически скривил губы.

– Насколько знаю из прошлого опыта… Для них шабаш пока – что-то вроде вечеринки на Хэллоуин. В школе Темным раз в год разрешается, если без фанатизма. А тут, видимо, решили оторваться. С фейерверками и плясками на могилах. Стоп!

Дреера вдруг осенило.

– Тут есть старые кладбища?

– Дмитрий! – Александр посмотрел на него, как на только что инициированного. – Тут все кладбища старые. Это Питер!

– Хорошо, если бы нам нужно было устроить шабаш на кладбище, да еще на Васильевском острове, куда бы мы отправились?

– Хм, надо подумать… – Александр облокотился на парапет набережной Фонтанки, глядя на воду.

Потом вдруг опять тряхнул «хвостом»: – А чего тут думать! Смоленское. У меня была мысль туда вас всех сводить. Там Блока хоронили и няню Пушкина.

– Подходит! – сказал Дмитрий.

– Не совсем, – возразил инквизитор, явно противореча сам себе. Но потом разъяснил: – Это православное кладбище. Там очень много всего перемешано. Очень контрастное смешение изначальных сил. Многие Иные не выдерживают, особенно слабые. Пушкину стало плохо, когда он на могилу к няне пришел.

Написал потом: на Смоленском так черно, что живым там бывать не следует.

– А Пушкин что, тоже?..

Дмитрий, хотя и вел еще недавно Иную словесность, знал о магах в литературе далеко не все. К архивам Ночного Дозора словесника никто допускать не собирался, Дневного – и подавно. Учебников, само собой, не было. Дмитрий хотел написать такой лично, даже сделал какие-то наброски, пользуясь конспектами своих же уроков. Но толком не успел, а затем ушел в Инквизицию.

– Вероятно, – махнул рукой Александр.