Дозоры

Тот объединился со своим носителем иначе, чем волки: раскрыл пасть и мгновенно проглотил – как будто сам наделся на человека еще одной переливающейся кожей. Иван стал похож на затянутого в гидрокостюм дайвера без акваланга. Но переливы второй кожи немедленно потускнели, и она словно растворилась на поверхности тела."

"Когда Дреер посмотрел на сестру Данилова, он лишь успел заметить, как стремительно рассасывается на девочке кожа нагайны.

Толик Клюшкин тоже нашел своего двойника-вампира. Его личный «мистер Хайд» отстал от прочих, свалившись с лестницы, и явился только к последнему акту.

Зрелище было еще то. Вампир приблизился к Клюшкину словно нехотя, отвечая на зов. А подойдя на расстояние вытянутой руки, взорвался, разлетевшись на множество сероватых хлопьев.

Хлопья с головой покрыли Толика, а потом так же исчезли, как пропала на близнецах Даниловых змеиная кожа.

– Всем выйти из Сумрака! – вернул себе властные полномочия Лихарев.

Все подчинились.

Эпилог

– Вы остолопы, – искренне сообщил Дреер. – Хотя и не безнадежные, это надо признать.

Остолопы сидели полукругом на принесенных стульях за неимением скамьи подсудимых.

Перед ними, словно пулеметчик в доте, расположился за своим письменным столом Лихарев. Казалось, левый глаз он сощурил, чтобы лучше прицелиться. В углу замер Козлов, сейчас похожий на предмет обстановки.

Одноглазое Лихо, как только ситуация вернулась под контроль, весомо сказал всем «пройти» для выяснения. Пришибленные интеграцией со своими двойниками «мертвые поэты» послушным гуськом отправились в кабинет школьного Надзора. Лучше всех держался побитый, но не сломленный Артем Комаров. Его, как самого пострадавшего, усадили в печально известное массивное кожаное кресло для допрашиваемых.

Он-то и высказался:

– Мы не хотели быть Темными. Нас никто не спрашивал.

– А вы сами кого спросили, когда получили эту вашу сыворотку? – поинтересовался Дреер.

«Поэты» молчали.

– Темными делают не хвост и клыки, – сказал Дмитрий. – Подумали бы о тех, кого покусали ваши…

– Это все я! – Анна встала, вытянувшись в струну. Казалось, еще немного, и она зазвенит. – Я все сделала!

– В общем, так! – хрипло сказал Лихарев. – Всем пока домашний арест до полного выяснения.

Пределы школы и жилого корпуса не покидать, в парк вообще не выходить. Сидеть тише воды, ниже травы. Ясно?

«Поэты» кивнули.

– Тебе конкретно, – Одноглазое Лихо посмотрел на Анну, – краски в руки не брать.

Анна тоже кивнула.

– Надо бы всех вас в карцер, – сказал Лихо, – да их уже отменили сто лет в обед. Ничего, поставлю вопрос. Всё, марш отсюда! Стулья вернуть туда, где взяли.

Юные вампиры и оборотни послушно удалились. За ними последовала и единственная Светлая в банде.