Дозоры

Дмитрий вообще не понимал, зачем здесь находится. Но что-то важное было в том, чтобы прийти именно вот сюда, а не к Сорокину. Может, убеждение, что войну сначала надо объявить.

Стригаль никак не отреагировал на реплику.

– Это не щенки, а дети, – продолжил Дреер. – Даже средневековая Инквизиция вроде бы не пытала детей…

Непоколебимое спокойствие Инквизитора все-таки действовало. Дмитрий поймал себя на том, что цедит слова не так твердо.

– Заклинание Amor Veri, известное среди русскоязычных Иных как Правдолюб, не квалифицируется как форма Quaestion, – не оборачиваясь, ответил Стригаль.

 – То есть, чтобы вам было понятнее, не является допросом с пристрастием. Это первое, наставник Дреер. А второе – это не дети. Это Иные.

– Ему тринадцать, и он в лазарете.

– Мне жаль. – Надзиратель снова повернулся к Дмитрию. Трубку при этом изо рта не вынул. – Но в ваших же интересах, чтобы мы как можно быстрее раскрыли дело.

– Что? – Дмитрий поперхнулся. – Пытки учеников в моих интересах?

– Возможно, метод был выбран неверно, – Стригаль наконец-то вытащил трубку. – А что касается интересов… Здесь задействована вся школа, в том числе и вы.

И даже этот… вервольф.

Слово резануло. Даже от Инквизитора Дмитрий ожидал услышать «этот мальчик».

– Во все времена Иные не разделяли себя на взрослых и детей. Это человеческое поветрие, да и у людей оно проявилось не так давно. Когда-то дети несли полную ответственность за себя, как и взрослые. По-моему, это даже педагогически оправданно. Только в наше время они могут позволить себе долго не взрослеть. В школах Дозоров до сих пор нет деления на взрослые и детские классы. Не забыли? А перед Договором равны все.

– Почему вы его выбрали для допроса? – вдруг спросил Дмитрий. – Почему этого мальчика?

– Не обязан отчитываться.

– Почему не Длинный Язык? Почему именно Правдолюб?

– Не обязан отчитываться.

Стригаль уже собрался было повернуться, но Дмитрий резко шагнул вперед:

– Он из них самый маленький, из «мертвых поэтов». Вы решили, что он самый слабый и быстрее выдаст все, что знает. А он, наверное, не сказал. Круговая порука оборотней у них с молоком матери впитывается. Особенно если они рожденные, а не просто укушенные. Ведь так все было?

– Вопросы здесь обычно задаю я, – ответил Стригаль.

 – Вы можете идти и рассказывать свои предположения где хотите. Отчет я буду держать только перед бюро в Праге. Уходите, наставник Дреер. Но учтите – мальчик вряд ли будет о чем-то говорить. А лекари… – Стригаль называл школьных докторов, как привык, – Фрилинг не станет свидетельствовать. А Семенов получит право на Светлое вмешательство первой степени.

– Я не знал, что наши Инквизиторы тоже продают индульгенции, – сказал Дреер.

– Вы еще ничего не знаете.