23
0— Тут же общежитие огромное! Сейчас там тысячи молодых людей празднует Новый год!
— Догадался, — хмыкнула Ольга. — Огромный выброс силы, причем не просто силы — а чистой, праздничной, новогодней. Он не может не прийти, поверь старой колдунье.
Я вздохнул.
Ну не нравилось мне это задание! Совсем не нравилось!
Не хочу я убивать Деда Мороза!
Что он мне сделал плохого? Подарок в детстве не принес? На елочке гирлянду не зажег?
И тут до меня дошел смысл слов Ольги.
— Ты с ним встречалась! — выкрикнул я ту фразу, которую вообще-то полагается говорить ревнивому мужу… в данном случае — Гесеру… — С Дедом Морозом! Здесь!
Ольга вздохнула:"
"— Дорогой Антон! Я многие годы провела в заточении, как ты прекрасно знаешь.
— Я не понимаю, зачем это нужно, — мрачно сказал я. Холод начал пробирать меня даже сквозь новенький китайский пуховик — здесь, на высоте, гулял ветер. — Ну — сбрендил дядька.
— Это Санта Клаус добрый, — фыркнула Ольга. — Дед Мороз… он разный. А проблема в том, дорогой Антон, что эти сбрендившие Иные появляются регулярно. Думаешь, сумасшествие — исключительно человеческая проблема? Вовсе нет. А когда с ума сходит Иной — бед не оберешься. По Лондону Дозоры гоняются за пареньком, который сбрендил, вообразил себя Питером Пэном и зовет детей полетать. Во Франции приходится вмешиваться Инквизиции, чтобы выловить очередную девицу, превратившуюся в русалочку.
— Почему во Франции? — удивился я. — Почему не в Дании?
— Наверное потому, что в Дании холодно, — фыркнула Ольга. — Но поверь, что одна из самых неприятных частей нашей работы — это отлавливать тех Иных, кто сошел с ума и вообразил себя сказочным персонажем.
— Но чем может навредить Дед Мороз? — не унимался я.
— Даже Санта Клаус может, — отрезала Ольга. — Просыпается ночью ребенок — а над ним стоит Санта Клаус и мрачно говорит: «Ты был в этом году плохим мальчиком!» Потом психиатр, таблетки, клеймо психа на всю жизнь… А уж Дед Мороз! Все эти «Тепло ли тебе девица?» В девицах, кстати, основная проблема.
Я вздохнул. Теперь мне стали более понятны ее опасения.
Еще вчера я рассчитывал провести 31 декабря 1999 года дома, со Светланой, готовясь к встрече нового тысячелетия (да, да, я знаю, что оно начинается в 2001, но весь мир будто сошел с ума и не желал верить календарю).
