Дозоры

И если она примет иное решение… А вот Александру было крайне полезно понять, что не всегда действия приводят к желаемому результату. Уверен, он все понял.

— Убедительно, — кивнул Гесер и размашисто расписался на приказе о зачислении Александра в штат.

В общем, сегодня у Гесера можно было добиться всего или почти всего. Чем я и попытался воспользоваться, задержавшись, когда народ стал расходиться.

— Вопросы, Антон? — открывая ноутбук спросил Гесер.

— Да, есть один. Про Эразма.

— Ты догадался, как открыть его пророчество? — заинтересовался Гесер.

— Пока нет, хотя одна идейка появилась.

Но тут все так взаимосвязано… Борис Игнатьевич, скажите, а вот тот бонсай, что вы ему передали… вы можете сказать, что за магия в нем скрыта?

— Нет, — отрезал Гесер.

Что ж, попытка не пытка…

— Я бы вообще не брал в голову то древнее пророчество, — продолжил Гесер, не глядя на меня. — Либо оно скисло и не осуществилось, либо давно случилось. Вот то, что хотел сказать мальчик, нам было бы куда интереснее узнать.

— Арина меня обвела вокруг пальца… — снова покаялся я. — Но я и сам не уверен, что там, на флэшке, что-то было…

— Исходя из неписаного закона, что неприятности всегда случаются, там что-то было… — Гесер вздохнул и закрыл ноутбук.

 — Сядь, Антон. Поговорим. Я понимаю, что тебя тревожит.

— Пророчество Арины, — признался я. — Точнее, ее подруги… Что, если она права и пророчество сработает?

Гесер пожал плечами:

— Быть может, права, и пророчество сработает. Быть может, сработало, несмотря на ее уловки, — немцы оккупировали Малороссию, японцы вторгались в Сибирь, большевиков вешали…

— Война продлится долгих девять лет?

— Первая мировая началась в одна тысяча девятьсот четырнадцатом, Гражданская война в России завершилась в одна тысяча девятьсот двадцать третьем.

Сам посчитаешь?

— В двадцать втором она закончилась, — упорствовал я.

— Ох уж эти историки! В Якутии, на Камчатке и Чукотке — в двадцать третьем! — рявкнул Гесер. — С кем ты споришь? Ты там был? А я с казаками Бологова и их шаманом в двадцать третьем схлестнулся! А потом еще басмачи сколько лютовали…

— Да я не о том спорю, — примиряюще сказал я. — Если считать включая четырнадцатый год и двадцать второй — то как раз и есть девять лет.

Гесер задумчиво поднял руки и начал загибать пальцы. Потом посмотрел на меня и побагровел.

— Тогда о чем ты споришь? Все случилось!

— Не все, — мрачно сказал я. — От голода народ на треть умрет…

— Голод в Поволжье, Казахстане, Малороссии… Не треть, конечно, но оставим пророкам право нагнетать трагичность.

— А остальные растворятся в мире…

— А что, какая-то страна нынче не растворилась в мире? — Гесер удивленно приподнял бровь.